Книги по психологии

15 января
Н - Наука быть живым

15 января

Наступил новый день, и настроение Хола стало более беспокойным и раздраженным.

— Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему вы занимаетесь этим дурацким делом? А я спрашивал. Просто мне именно это и нужно. Нужно, чтобы каждый сваливал все на меня. Миссис Кановски хочет знать, кто должен принимать решение по поводу денег в семье. За ней или за Германом должно остаться последнее слово? Ну же, доктор, каков ответ? Разве их не учили этому в средней школе? Потом мистер Байвард спрашивает меня со слезами на глазах, — спрашивает меня, понимаете? — что он может сделать, чтобы помочь своему сыну-подростку, который связался с плохой компанией. А молодой Билл Льюис смотрит на меня с большим уважением и хочет, чтобы я использовал все свои огромные знания (в конце концов, я же был профессором психологии в его колледже в прошлом году), весь свой запас знания, чтобы сказать, жениться ли ему на малышке Бетси Картер или просто переспать с ней, поскольку она не иудейка), и его семья закатила бы истерику, если бы он на ней женился. Простой вопрос, не так ли? Разумеется, статистика относительно межконфессиональных браков сделала бы ответ на этот вопрос простым для каждого, особенно для профессора или доктора. Затем есть старый добрый Бен Фоулер, пьяница, каких мало. Но он так раскаивается после каждого очередного запоя. “Доктор, как мне заставить себя бросить пить? Я знаю, это разрушает мою жизнь. Я скоро потеряю свою семью. Скажите, доктор, что говорят все ваши психологические исследования?” Ну вот, доктор Бьюдженталь, что мне им всем говорить, а?

— А что вы говорите, Хол?

— О, я чуть не забыл миссис Палмер, милую миссис Палмер. “Пожалуйста, проверьте моего сына с помощью тестов и скажите ему, в какой из областей его ждет самый наибольший успех. О, миссис Палмер, никогда не используйте сразу две превосходные степени прилагательного. Видите ли, я — профессор. Я знаю, как грамотно говорить. А что касается вашего сына... Ну, лучше поискать прилагательные самой, а заодно и приложения... Самой, Иокаста, самой”.

— Ого! Они и правда достали вас, да?

— Они всегда это делают! Все эти милые люди. Все эти милые вопросы. Как мистер и миссис Грин: “Доктор, почему мы все время ссоримся? Мы действительно так сильно любим друг друга. Скажите, как нам перестать обижать друг друга”. Так перестаньте! Довольно! Довольно! Я не могу этого сделать.

— И вы страдаете оттого, что не можете.

— Страдаю, черт возьми. Они платят свои деньги. Что мне делать, как вы думаете? Говорить “Не расстраивайтесь” и похлопывать их по плечу, как делали старые доктора? Нет, их этим не купишь. Их запрос ясен и внятен: “Вы доктор. Вы учились всему этому. Вы преподаете в колледже. Вы психолог! Вы должны знать. Должны! Скажите нам. Помогите нам. Мы отказались от необходимых вещей, чтобы заплатить вам. Помогите нам. Мы запутались в жизни. Помогите нам! Помогите нам!” Так что мне делать?

— Что вам делать?

— Я говорю: “Расскажите мне об этом, миссис Кановски”. Я говорю: “Ну что ж, Билл, давайте посмотрим, вы старший в семье? Был ли ваш отец ортодоксом, консерватором или реформатором? И насколько строгим было христианское воспитание Бетси? Ваши родители жили вместе постоянно? А родители Бетси? И как давно вы друг друга знаете? И насколько близки ваши отношения? Я имею в виду, что вы спите с ней только по выходным или каждую ночь? Но не в Субботу! Нет, нет”. О, черт, Джим, я изображаю придурка, я знаю. Но мне легче, если я выплесну это на кого-нибудь. Ну вот, теперь вы доктор и должны привести меня в порядок, верно? Я буду просто лежать тут на кушетке и тихонько ворчать, пока вы пролистаете все свои книги и выясните все насчет меня.

Он замолчал. До этого времени он, похоже, вообще не слышал меня. Я был потрясен.

— Боже мой, Хол, вы действительно испытываете груз всех этих вопросов, как будто на плечах у вас — тонна камней!

— Вы чертовски правы: я устал от этого. Я почти выдохся. Я хочу покончить со всем этим. Я сыт по горло.

— Так устали, что хотите уйти от всего этого, но единственный способ, который вы видите, — самоубийство.

— Если такова цена, о’кей. Я готов, дружище. Вот где у меня все это. Взять все это и засунуть прямо в задницу.

— Да, вы не в депрессии. Вы злы, как черт.

— Поразительная догадливость, мой дорогой доктор!

— И вы...

— Нет, Джим, не хочу вешать на вас все это дерьмо. Мне жаль. Я просто так устал, расстроен и раздражен... — Внезапно гнев прошел, и Хол обмяк в своем кресле.

— Хол, до чего вы дошли? Вы меня не обидели. Я знаю вас, и мы знаем друг друга. Несколько поспешных слов ничего не значат для меня.

— Да, да, знаю. Я просто сожалею, что кричал на вас. Надеюсь, я не сделал вам больно.

— О, ради Бога, Хол. Кем вы себя воображаете — Богом? Вы не можете уничтожить меня резким словом. В таком случае, кажется, вы думаете, что для тех людей, которые приходят к вам за помощью, вы тоже — Бог?

Он внезапно выпрямился, как-то странно посмотрел на меня и абсолютно спокойно произнес:

— Это правда, да. Я действительно думаю, что я Бог.

Мы сидели, молча уставившись друг на друга. Он сказал это! Он знает, и я знаю. Он действительно это сказал! Целый поток отрывочных мыслей пронесся в моей голове: паранойя? галлюцинации? бред? опасно? Но это был Хол. Я знаю Хола. Представь, что это правда. Поверил бы я, если бы передо мной был настоящий Иисус? Перестань терять время. Нужно действовать эффективно прямо сейчас. Это открытие. Теперь, возможно, он совершит настоящий прорыв. Я хочу...

А затем я прогнал все эти мысли и прочел перед глазами невидимые слова: “Если ты не готов, заткнись”. И я заткнулся. Посмотрел на Хола. Он занят своими собственными чувствами или нет? Его лицо выглядело странно спокойным. Я почувствовал к нему неожиданную близость. У меня самого пронеслось несколько коротких фантазий. “Эта комната маловата сразу для двух богов”, — сказал я себе. Что, черт возьми, со мной происходит? Шутить на эту тему? Я совсем обессилел. Не торопись, отдышись, успокойся. Мы немного помолчали. Затем я услышал его вздох.

Хол заговорил как бы сам с собой:

— Вероятно, я всегда думал, что я Бог. Или Иисус. Или кто-то в этом роде. Я никогда не верил, что умру. До сих пор не верю. Верю, что могу сделать все, если только захочу — просто по-настоящему сосредоточусь на этом. Добился же я почти всего, за что действительно брался. Спорт, степени, звания, женитьба, дети... Дети. Дети! Тим, разумеется, не думает, что я Бог. Хотя раньше думал. Полагаю, он действительно верил в это. Я услышал однажды, как он говорил другим детям, когда ему было четыре, может быть, пять лет: “Мой папа может все уладить! Мой папа может это устроить!” Он был чем-то взволнован. Я даже не помню, чем. Он кричал: “Мой папа это уладит! Он может уладить все!” И где-то в глубине души я думал: “Это правда, я могу”. Но я не могу уладить все это с Тимом сегодня, не правда ли?

— Тим больше не верит в то, что вы Бог.

— Нет, Тим не думает, что я Бог. Это несомненно. Не знаю, что я сам думаю. Когда я был маленьким, мои родители состояли в каком-то религиозном движении, которое утверждало: Бог — в каждом. Знаете, мы все имеем способности, которые не используем: исцелять больных, воскрешать мертвых, двигать горы. Я даже теперь не знаю, может, это и так. Полагаю, я слышал достаточно, чтобы подтвердить свои собственные гипотезы. Я Бог! До сих пор кажется, что это мой секрет, что я не должен был говорить вам, иначе лишусь этого. Но я до сих пор чувствую себя так, как будто это правда. И я не верю, что умру — по крайней мере, пока не захочу этого сам.

— Вам даже сейчас трудно сказать, насколько вы верите в это, а насколько — нет.

— О, полагаю, мой образованный, взрослый разум понимает, что все это ерунда. Но есть другая часть меня самого...