Книги по психологии

О КОМПОНЕНТАХ ЕСТЕСТВЕННОГО Й МАШИННОГО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ЗНАНИЯ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

В. В. ЧАВЧАНИДЗЕ

Тбилисский государственный университет, кафедра кибернетики

Общепринято убеждение, особо утвердившееся в эпоху «ЭВМ эйфории», что интеллектуальная деятельность полностью предопре­деляется, формируется, развивается и активно продуцирует новые зна­ния, рациональные цепочки актов поведения и деятельности лишь в пределах сознательной, точнее, полностью осознаваемой интеллектуаль­ной и психической когнитивной сферы деятельности (см., напр., [1]). С другой стороны, многочисленные, не поддающиеся перечислению научные исследования, свидетельства почти всех людей творческого труда, науки, медицинской практики, людей самых различных про­фессий, несмотря на их многочисленность, фактически игнорируются на том лишь «научном» основании, что они, видите ли, не подкреп­ляются измерениями (напр., в форме «кило» страх новизны и т. п.), выраженными в числах, чуть ли не в «СОБ-системе», но которые по­чему-то не воспроизводимы при наблюдениях над другими людьми и другими наблюдателями и т. п. Эти аргументы ни в методологиче­ском, ни в научном смысле не выдерживают критики (см. об этом [2, 3, 4]). Однако из этого не следует, что нельзя критиковать авто­ров этих физикалистских утверждений о закономерностях мышления. Для них нет сомнений, что все на свете должно быть выражено с по­мощью десятка ранее найденных элегантных формально-логических символов или при помощи программ-моделей, которые подтвержда­ются при помощи ЭВМ, которые вычисляют именно то, что имели в виду авторы, и не более того. Им в голову не приходит, что ЭВМ дол­жна не только конкретизировать модели, но и проверять их всесто­ронне.

Неопозитивизм, физикализм и программистско-компьютерные ил­люзии этих авторов и без нас являются мишенью для критики, но нас в данном случае интересует особый феномен науки, при котором «оп­понент-субъекты» с такой страстью сами себе отказывают в способно­сти мыслить вне формул, логики предикатов или вне программ. Ведь нет на свете и двух ученых, которые бы в одинаковых словах, выска­зываниях, предложениях, идеях, теориях и т. п. излагали бы свои мысли об одном и том же объекте. Разве из этого следует, что они не мыслят, не существуют?

Наблюдал ли кто-либо у себя в семье и в других семьях детей, которые бы одинаково учились произносить слова, складывать их в предложения? Разве от несовпадения этих неизмеряемых и невоспро­изводимых слов, мыслей, предложений следует, что они плохо моде­лируют окружающий мир? Почему до сих пор не описали предста­вители ИИ ¡[5, 6] модель внешнего мира ребенка?

Так что же делать, отрицать самих детей? Существование мыс­лительного аппарата у них? Или начать дотошно измерять длитель­ность звуков, фонем, слов и т. п., сравнивать их между собою и толь­ко после этого лишь признать «законность» их источников и при­знать их существование? Признать достоверность факта правильного их восприятия, истинность того, что все, что достоверно фактически, покомпонентно измерено, только то истинно, а все остальное — лишь бледная тень истины?

В самом деле, что-то, видимо, не в порядке с нашим здравым и неформально-логическим мышлением, если нами же воздвигнутые за последние десятилетия частоколы из «истины», «лжи», и «предикатов» мы принимаем за описание феномена реального мышления, а то и порой за теорию феноменов психического мышления, сознания и т. п. (см. критику в [1, 5, 6]. Не будем ссылаться на философов, не будем ссы­латься на критиков теории и программ-моделей феноменов, интеллек­та, памяти, знания и понимания [7, 8, 9]. Поставим перед собою бо­лее простые вопросы: не пора ли, как это было характерно в свое время для реально становящейся истории физики как науки, на про­тяжение более чем трех веков, прийти к выводу о том, что высказан­ные гипотезы, модели, схемы, программы, теории требуют проверки, более того, научного внимания, хотя бы с точки зрения их экспери­ментальной, наблюдательной, машинно-программной, теоретико-анали­тической проверки. Недопустимо требовать, чтобы новые, ранее не изученные, не исследованные закономерности, модели и разделы на­уки о мышлении, в обязательном порядке были бы полно, ясно и ма - шинно воспроизводимо истолкованы в терминах ранее созданных кон­цепций, формально-логических или программистских средств, вклю­чая машинные программы, опирающиеся по существу на подходы те­ории ИИ. В противном случае мир был бы вправе поиздеваться над тем, что уже произошло со сторонниками искусственного интеллекта в духе X. Дрейфуса или Дж. Вейценбаума [5, 6]. Следует признать науку как исторический феномен социально обусловленного уровня знания и сознания и, следовательно, как феномен «субъект—объект воздействия» производительных сил на ученых, инженеров, специа­листов и. др. на стиль, размах, уровень и глубину мышления и тем самым признать «обратный эффект воздействия» активно мыслящих людей на то, что ведет в «страну того, что будет и может быть». С этой точки* зрения никто не вправе смеяться над первыми машинны­ми моделями мышления Ф. Розенблатта [10] или программными мо­делями Г. Саймона [И, 12] и др. Мы забываем, что являемся сви­детелями того, что произошло с коллективным сознанием нашего по­коления за период сверхбыстрого расцвета компьютерных наук и «эй­фории компьютерщиков», инженеров, программистов и специалистов во всем мире. Что же произошло с человеческим разумом, вдруг по­верившим, подсознательно, что при помощи ЭВМ вполне процедур­но, шаг за шагом можно исследовать мышление, да, именно мышле­ние?. Что же произошло? Ничего как будто особенно отличного от то­го, что происходило и ранее в науке, когда применяли «старые секс­танты», «компасы», часы, различные приборы, лоции, когда, благода­ря ясному ответу на ясные вопросы, понемоногу продвигались впе­ред, измеряли, проверяли предположения и снова продвигались впе­ред и, «попав на острова», их «принимали за материки», снова про­двигались дальше, вглубь и натыкались на море или океан. Что тут плохого в принципе? Произошла быстрая эволюция знаний, т. е. на­ступил период революционных ломок и введения корректив в зна­ния —эта кропотливая, но счастливая работа, длящаяся веками, была эпохой отчаянной борьбы с научными и профессиональными ил­люзиями, не более и не менее. Это характерно для любого вида зна­ния. Это касается и наших знаний как об интеллекте, так и об ими­таторах интеллекта, т. е. «ЭВМ с интеллектом». Но следует ли до та­кой степени терять чувство реальности, чтобы отказаться от исследо­вания мозга, самого мышления, психики и интеллекта? Любое объ­явление о том, что уже написанные «музыкальные ноты» каким-либо «композитором-программистом» для такого-то «пианино» есть и ког­нитивная или информационная теория мозга, мышления, психики, ин­теллекта, есть научная иллюзия или примитивизм. Методы, схемы, программы, теории и т. д., необходимые для обнаружения расхожде­ний между полуаприорными моделями и экспериментами, между представлениями о механизмах мышления, выраженных на машин­ном языке, и реального мышления, есть нормальный путь становле­ния новой науки — науки об интеллекте, и в то же время это есть особая новая форма симбиотической мыслительной деятельности че­ловека с ЭВМ. Это характерно для наук эпохи интеллектуализации компьютеров, это характерно для сверхускоренной, становящейся на ноги за 30—40 лет, науки. Это сверхважно для выработки нового стиля «ускоренного» научного мышления. Но вся эта история с «ком­прессией науки» ставит перед нами совершенно новые вопросы: су­ществует ли коллективное сознание и бессознательное у ученых? А у теоретиков и практиков вместе? Что и как управляет механизмом выдвижения «опережающих время» догадок, мыслей, предсказаний, планов, прогнозов? Что позволяет ученым чем-то пренебрегать, а в другой раз вспоминать о них? Если все это коллективный интеллект, то что следует думать о тех, чьи попытки не смогли смоделировать интеллект в действии, интел­лект, придумывающий идеи, переменные, понятия, названия для них и т. д. Воспроизвести на ЭВМ интеллектуальные акты, не использо­вав предварительный анализ данных и задачи, алгоритмирование и программирование на одном из «машинных языков высокого уров­ня» (напр., LISP), пока еще никому не удавалось. Программы типа LISP, грубо говоря, «развивают в деталях то, что человеку было лень самому сделать». Единственным выходом из этого общего ту­пика для мира сознающей и неосознающей себя коллективной науки, для «упрощенцев» от CS («Компьютер Сайенс») в сторону «услож - ненцев» (напр., психологов, когнитивистов, сторонников гештальттео - рии, неогештальтистов, теории установки и др.) явилось бы внима­тельнейшее, серьезное, научное, т. е. машинная обработка опытных, экспериментальных данных, интерпретационных и словесно-модель­ных (тоже модели!) данных, гипотез, схем, теорий. Фиксация и ана­лиз накопленных в этих областях новых знаний, но без предваряю­щих выводов и умозаключений о том, что мышление всего-навсего лишь феномен, похожий на эффект работы компьютеров в процессе прохождения программ через них. Если бы эти мысли так же грубо, в той же форме, в какой они выше приведены в чуть-чуть преувеличенной форме, были бы выражены и повторялись бы сотнями «искусственников», дело борьбы с их научными концепциями и деятельностью было бы весьма просто. Но тонкость, одностороннее глубокомыслие, остроумие и эффективность средств, ими применяемых, столь новы и соблазни­тельны, столь привлекают молодежь к новому аппарату моделирова­ния, что многие и сейчас верят в успех «чисто программистской про­граммы» {0, 1} моделирования, как мышления, так и всех психиче­ских феноменов. «Искусственники» все еще не собираются привле­кать в свою науку никакие бор-овские «сверхбезумные идеи», так как считают, что их «компьютерная эйфория» побеждает. Вся эта круговерть «инженерно-компьютерной атаки» на мышление, на ин­теллект и вообще на психофеномены заставляет в ответ так же гру­бо, т. е. ребром поставить перед ними старые вопросы в новой фор­ме. Рассмотрим, например, такой вопрос:

Не является ли актом явного самообмана, научной иллюзией тот факт, что многие ученые сознательно или бессознательно схва­чены в тиски неопозитивистских взглядов на предмет их собственной интеллектуальной деятельности? В сфере философии в этом они мо­гут быть вольны, но в сфере компьютерных наук они явно сдержива­ют темп развития и науки и техники.

Но стоит ли сомневаться в том, что эти «компьютерные неопо­зитивисты», изучающие мышление математиков, например, при до­казательстве теорем, вправду опираются на логику, и только на ло­гику? А может они не признают или не читали работу А. Пуанкаре о том, ^то без подсознания, скрытой эмоционально-мотивационной! деятельности математика-ученого не может быть осуществлен ника­кой научный поиск, и поиск доказательства теорем в том числе? Под­сознательное усмотрение путей вывода есть выдумка А. Пуан­каре? Опровержение этой «старой мысли» (более 70 лет назад вы­сказанной) невозможно никакими «строго логическими организован­ными через ЭВМ выводами».

Сама суть попыток представителей ИИ научить ЭВМ самой вы­водить (доказывать) новые теоремы, делать умозаключения, прини­мать решения, планировать, стремиться к цели, не обходиться без людей, уже умеющих это делать, также бессознательна. Мы хотим знать механизмы, а не делать выводы после «пропуска программ че­рез машину-мясорубку». Если даже «чисто логический вывод» необъ­ясним в пределах психологии сознательных форм мышления челове­ка, то что следует думать о претензиях тех, кто теоретически или при помощи ЭВМ еще ни разу не смог представить доказательство того, что они симитировали автоматический механизм выработки нового знания* механизм сознательного управления формами автономной без программистов) интеллектуальной деятельности?

Не попали ли представители «классической теории ИИ» и «клас­сической психологии мышления и интеллектуальной деятельности» в плен (бессознательного, конечно) очередной теории «психического флогистона», но уже без совершения открытия позитивного научного эффекта, по обнаружении нового интегрального характера закона, связанного с энтропией? То, что многие процессы техническо-эконо - мического порядка отображаются на «языке» {0, 1}, («программиро­вание на ЭВМ»), не означает еще, что сознание и подсознание как функциональные подсистемы мышления не существуют. Это все еще не означает, что идея о всевыразимости явлений на языке теорий пре­дикатов первого порядка есть истина последней инстанции и что ис­кусственный интеллект уже создан. Такие модели интеллекта и его функционирования заставляют думать, что мы имеем дело с детским периодом развития «КС», с сознательной иллюзией увлеченных иг­рой детей. Их самоубеждение, что мысли «высокого уровня програм­мистов» равно применимы и для расчета ракетно-ядерной войны и для мышления, что именно им пришли в голову самые гениальные планы и модели (конечно, с помощью ЭВМ и, конечно, в явно предель­но законченной форме), есть не только величайший «самообман ком­пьютерного происхождения». Они уже потерпели поражение в кон­цепциях «когнитивной психологии», но они не боятся новых ошибок. С другой стороны, опасен самообман и всех тех «чистых психологов» мира, которые последовали за модой и стали уверять всех, что они «не так уже грубо мыслят», как «компьютерщики» или представите­ли ИИ. Вот тут и «зарыта собака» психологического самообмана, ко­торый следует разрушить не только путем предложения такой систе­мы утверждений, опровержение и доказательство которых даст до­полнительный позитивный научный выход, но и путем утверждения убеждения в том, что любые программистские, вполне осознаваемые, процедурно прослеживаемые планы «системного», например, подхода к планированию любых реальных операций, имеющих дело со слож­ными человеко-машинными системами, ведет к ошибкам, т. к. не су­ществует гарантий того, что такой подход логически полон, что обыч­ный, здравомыслящий человек без «рисования блок-схем» не пре­взойдет их, не перечеркнет их в деталях рассчитанный «красивый план» одним творческим решением, что, наконец, те, которые по не­вежеству или по «ЭВМ эйфории» слишком поверят «своим интеллек­туалам», могут совершить роковую для себя, для своих сограждан и для всего мира ошибку, приняв «логически ясное», за единственно возможное решение. А разве психология преступников не такова? Они же в себе никогда не сомневаются. Здесь уже непонятно, кто кого «гипнотизирует» — «человек-программист «гипнотизирует» ЭВМ» или наоборот. «Взаимный человеко-машинный гипноз» существует [6], и пора спросить, а есть ли у такой новой научной системы воз­можность разрушить кольцо субъект-объектной патологический об­ратной связи? X. Дрейфус и Дж. Вейценбаум [5, 6] этот акт совер­шили, но они тем самым вышли из «круга профессионалов ИИ», Они указали на опасность, и их невзлюбили. Таким образом, проблема со­знательного и бессознательного компонентов касается не только че­ловеческого интеллекта, но и «человеко-машинных систем», в кото­рых программистов, «давно покинувшие мирские занятия», сами себя все убеждают (а точнее, гипнотизируют), что человеку его мышле­ние, его психику, его интеллект, их компоненты не надо изучать, а надо как можно быстрее засесть за дисплеи ЭВМ систем и «состав­лять программы, программы, программы...».

Согласитесь, что «холодный душ реальности» тут бы не поме­шал, но как и кому это сделать? Ни одна программа по ИИ не по­зволяет учесть эволюцию от незнания к знанию, появления гипотез под влиянием случайных, неясных, не совсем полных данных, фак­тов, мнений, оценок и т. п. Представители ИИ упускают т виду, что наш «естественный интеллект» всегда развивался и прижизненно ак­тивно развивается именно в окружении такой среды, где еще не все дано, не все ожидаемо, не все дано достоверно, не все одинаково, не все ясно и закономерно и т. д. и т. д. Вот такой «одинокий мозг> стал нуждаться в бессознательных механизмах постепенного «всплы­вания» новых выводов, если долго наблюдать, думать, пробовать, проверять и делать. Вот почему чрезвычайно важно поставить новые вопросы, пытаясь заново осмыслить и разграничить компоненты пер­сонального в мышлении, в психике, в интеллектуальной деятельности людей. Фундаментальной значимости для науки факт издания 4-х то­мов, посвященных проблеме бессознательного психического [14], де­лает необходимым осветить вопрос и о том, как следует смотреть на бессознательную сферу с точки зрения естественников, обнаружива­ющих новые машинные средства и механизмы проверки догадок, моделей, гипотез, идей?

ЭВМ может и должна стать тем, чем для Ж. Пиаже в течение десятилетий были дети, на которых он с бесконечной любовью и ост­роумием при помощи своего клинического метода проверял эпохаль­ную для истории психологии гипотезу о том, какие именно стадии ге- нетически-функционального развития ¡проходит интеллект человека. Итак, ЭВМ — средство для ученого, конкретный фиксатор и имита­тор его моделей, наводчик на новые идеи о том, как еще можно было бы «примыслить себе предмет мысли», а не «машина Зингера», ко­торая «как шьет, так и шьет», и что все машины для шитья долж­ны быть именно такими и других быть не может, даже если это «би­ологические машины» (как пауки, шелкопряды и другие членистоно­гие и жесткокрылые), которые в ткачестве и «тканесоединении» как будто бы неплохо разбираются. Обожествление «машины Зингера — ЭВМ» — болезнь века, и она пройдет, и больной ими мир, «плани­рующий сценарии будущего до 2025 года», выздоровеет, если до то­го не случится что-то страшное, «не так рассчитанное программиста­ми высокого уровня» или представителями более «гуманистического' крыла компьютерщиков», т. е. представителями искусственного ин­теллекта («ИИ»).

Пора поставить обещанные вопросы:

1. Самый главный вопрос: не следует ли признать необходимость поставить по единой программе машинные эксперименты, организо­вать теоретические и полуэмпирические проверки, гипотезы о раз­дельном существовании:

Двух видов мыслительной деятельности вообще (сознательного и бес­сознательного),

Двух видов психической деятельности, двух видов интеллектуальной деятельности, двух видов восприятия,

Тем самым двух видов механизмов принятия решения, вообще испол­нения речевой и языковой деятельности и т. п.?

Если такая постановка вопроса (а не ответов) вытекает из ана­лиза, накопленного наукой, что в предельно отчетливой форме было^ выражено в материалах международного симпозиума по проблеме бессознательного психического, и в особенности в четких целенаправ­ленных подходах и беспрецендентных усилиях ее организаторов — акад. АН ГССР А. С. Прангишвили, проф. Ф. В. Бассина и проф. А. Е. Шерозия [14], то не следует ли пойти дальше и поставить ряд других вопросов?

2. Не пора ли нейрофизиологам классического направления сдать свои позиции и окончательно признать, что все их попытки «быст­рой разгадки тайн мышления» были в чем-то очень сильно похожи­ми на «компьютерное моделирование мышления», т. е. так же гру­бы, так же односторонни, так же неполны и так же упускали глав­ное в мышлении, а именно, то фундаментальное различие в функци­онировании нейрофизиологических и психических процессов и всех тех феноменов, которые перечислялись в вопросе 1. Вынужденное от­крытие этих различий все-таки состоялось столь позднр потому, что в головах нейрофизиологов классического направления шсподство - вали «проволочные или нейронно-сетевые теории» мышления, созна­ния, психики, интеллекта, деятельности человека. То, что десятиле­тиями интуиция, опыт, знания и научный опыт подсказывали психо­логам всех стран, упорно не доходило до вульгарно-упрощающего все сознания нейрофизиологов классического направления. Многие уче­ные и сейчас думают, что действующие ЭВМ — это большие арифмо­метры, в которых срабатывают «зацепленные колесики». Но пример* но так думали и сейчас думают и представители «классической ней­рофизиологии», хотя тонкость их мышления, накопленные ими зна^ ния, факты глубоки и сами по себе поразительны. Но это им не по­могает освободиться от вековой парадигмы: «мозг — это гигантская АТС». Эта метафора близка к истине хотя бы потому, что существует целая ими упущенная сфера — сфера психического. Эта сфера на­столько существенна, что она влияет на психику и самих нейрофи­зиологов, и многие, очертя голову, кидаются, посвящая жизнь поиску


«соответствующих проволок». Но методологически это не полно. Та­кой грубый подход дорого обходится науке, медицине, обществу во­обще. Сфера психиатрии, соматическая медицина, вся сфера педаго­гики, правовых наук, сфера воспитания и обучения молодежи и т. д. во всем мире испытали на себе влияние изоляции и отчуждения от «законных наук» физиологии и «компьютерных наук».

3. Распространяется ли на сферу психологии мышления, на сфе­ру интеллектуальной деятельности, на сферу психического в це­лом идея о том, что любая такого уровня сложности система может быть уподоблена объектам теоретической физики, математической логики и изучена на основе ранее оправдавших себя критериев: «вос­производимости результатов эксперимента», «однозначности резуль­татов», «детерминированного характера всех законов» в сфере биоло­гических, психических, интеллектуалистических, мыслительных и со- циально-трудовых феноменов?

Еще грубее: можно ли «все разрезать», «все анализировать, до­водя до кирпичиков», «изучать, разрезая на части» и т. п.? Против та­ких рецидивов редукционизма, неопозитивизма, физикализма высту­пали многие ученые, но особенно четко критический подход к этим застарелым, но живучим предрассудкам науки осуществлен в книге Б. С. Флейшмана «Системология» ;[2]. Математики, логики, физики, физиологи, психологи старых направлений вовсе не заметили появле­ния целого класса новых наук, связанных с кибернетикой как с фун­даментальной наукой, они не заметили и появления совершенно но­вых, эпохальных понятий — понятий самоорганизации, адаптации, це­леустремленности активных систем, энтропии, информационной свя­занности источников и приемников сигналов и сообщений, автомат­ных трансформаций сообщений в машинах, сетях и нервных сетях, игр и конфликтных взаимодействий, нечетких множеств, логик и се­тей и т. д. и т. д. Это все не только теоретический или технический (через ЭВМ) аппараты анализа и моделирования явлений и процес­сов, но и неиссякаемый концептуальный источник для порождения новых гипотез, идей, догадок, теорий по нахождению общих механиз­мов между совершенно разнородными, разнопостроенными структура­ми, объектами и процессами. «Мышление только лишь в пределах той математики, которой обучали в Вузе или Втузе», — явление меж­дународного масштаба, которое можно было бы простить ученым в том случае, если бы они утверждали, что это их мысли, а' не мысли всех высшего уровня математиков мира, если бы они не сражались со всем тем новым, что рождается на передовых позициях сражения киберне­тиков за овладение тайнами механизмов функционирования «само - программирующегося мышления», подобно тому, как это происходило в течение сотен лет с теоретической физикой. «Лакировка теоретиче­ской физики» не приходила в голову Э. Ферми и академику Л. С. Со­болеву в период, когда делались прикидочные расчеты для создава­емых «начерно» ядерных реакторов. Надо же в конце концов таким математикам консервативного (точнее, «инерционного») толка понять, что им не следует путаться на передовых позициях, там, где идут жар­кие бои за познание природы вещей, где при помощи на ходу выду­мываемых (не всегда элегантных) символов, формул, процедур, про­грамм добиваются успеха смелые разведчики нового, математики, ки­бернетики, компьютерщики и др. Полушутя утверждают, что «мате­матики делают то, что можно, как нужно, а теорфизики то, что нуж­но, как можно».

Вот почему психологам, нейрофизиологам, социал-психологам, психолингвистам и др. следует смелее привлекать математиков, ки­бернетиков, моделировщиков от ИИ, физиков, желающих активно 362 изобретать, придумывать новые аппаратные средства для эффектив­ного, в том числе и через ЭВМ, моделирования мышления человека, феноменов психического, сознания, деятельности человека. Эта про­блема № 1 века, и ее не скрыть в пределах журналов «Компьютер Сайенс».

4. Не следует ли образовать и спланировать международную программу на 10 лет по исследованиям, машинному накоплению знаний и банков знаний в сфере психических явлений, в сфере изу­чения феноменов сознания и бессознательного, в сфере интеллекту­альной, трудовой и целенаправленной деятельности человека и чело­веко-машинных систем?

Эта программа не может быть выполнена силами ученых отдель­но взятой страны. Эта программа послужила бы лучшему взаимопо­ниманию людей, ученых, профессиональных групп и народов разных стран. Это послужило бы целям мира, целям осознания необычайной, непостижимо сложной уникальности социально-исторического явле­ния существования планетарного мышления, целям поиска прогресса для всего человечества. Эта программа, в конечном счете, в явной форме выразила бы все то, что столь долго, подспудно (бессознатель­но) зрело в стенах науки, в стенах медицинской практики, в сфере социальных теорий и практики, в сфере всего того, что люди искус­ства в течение веков чувствовали, понимали, интуитивно осознавали,, постигали и с величайшей эмоциональной силой пытались передать другим людям, будущим поколениям., средствами музыки, художества, изящной словесности, литературных произведений, скульптуры, архи­тектуры, градостроительства, материальной культуры, т. е. путем фиксации, создания, овеществления тех «мыслительно-эмоциональных сознательных и бессознательных программ», развертывающихся в про­странстве и во времени, которые неведомыми самим творцам путями в них возникали, развивались и исчезали, неистребимому зову кото­рого они подчинялись, не зная ничего, «кто, что и как сочинял в их головах» то, что они спешили реализовать в словах, красках, сим­волах, кладках, мраморе и т. д.

И вот всю эту непостижимо богатейшую гамму социально-психо­логической жизни людей мира ярые компьютерщики, редукционисты от физики, вооруженные сомнительной новизны математическими сред­ствами, пытаются объявить или несуществующими, или уже до кон­ца освоенными при помощи простейших машинных моделей.

Компоненты интеллекта, как сознательный, так и бессознатель­ный, их взаимодействие между собой, с субъектами мышления, одно­временно с объектами социального существования достаточно слож­ны, чтобы их не следовало серьезно изучать как фундаментальную проблему науки XX века всеми доступными средствами современной науки, тем более, что это требуется всем людям без исключения, всем наукам на земле, фундаментальным и прикладным наукам и обще­ственной практике. Человек должен не только быть творческой лич­ностью, он еще должен уметь развивать свои интеллектуальные спо­собности [16] и управлять собою как субъектом, пользуясь своим общением с ЭВМ, как «зеркалом-тестом» своих способностей и воз­можностей, подобно тому, как это делал Марио Дель-Монако, про­верявший порождаемые им звуки и пение при помощи системы резо­наторов, связанных с ЭВМ. ЭВМ может и должна стать «скрипкой» в руках ученых-композиторов и инженеров, дирижеров и исполните­лей во всех без исключения сферах творческой деятельности.

Критический период настал для человечества, и в настоящее время, как никогда раньше, он связан с распространением болезни «компьютерного бессознательного» тех, кто сознательно или бессозна­тельно, по незнанию или по невежеству, без убеждений или по убеж­дению подбрасывает «ядерное горючее» в мирный реактор общече­ловеческого сознания, находящийся на грани неуправляемого далее процесса патологии, как сознания, так и бессознательного. Психоло­ги и кибернетики, системщики' и философы, программисты и компью* терщики, математики и физики, медики и психиатры-аналитики обя­заны объединить свои усилия по преодолению кризисного периода в жизни человечества, когда десятки и сотни тысяч людей «от плани­рования гигантских операций в масштабах планеты через ЭВМ» во­образили, что они в самом деле в деталях, программно и управляемо «предвидят через ЭВМ мирное и немирное будущее человечества». «Новые жрецы от компьютеров», если они все еще владеют реаль­ной логикой, могли бы на ЭВМ «проиграть» само это явление и его опасности. Надо думать, что им хватит знаний, аппарата и смелости взглянуть реальности в лицо, какова бы она ни была.

CONCERNING THE COMPONENTS OF NATURAL AND. MACHINE - INTELLIGENCE KNOWLEDGE

V. V. CHAVCHANIDZE

Tbilisi State University, Department of Cybernetics SUMMARY

It is shown in the paper that the long-standing controversy over the exist­ence or non-existence of the sphere of the unconscious mind has totally ob­scured the need for organizing a planned, comprehensive theoretical-experi­mental-observational investigation of the phenomena of the unconscious mind in all its manifestation forms (perception, speech, writing,^movement, etc.)

Questions of developing a special programme based on the techniques and potentialities of modern cybernetics are discussed.

The publication of the four volumes devoted to the unconscious mind should serve as the basis for the development of research on an interna­tional scale, drawing on all the devices and potentialities of modern sciences connected with t{he analysis, recording, and processing of observational and experimental data.

ЛИТЕРАТУРА

1. ВЕЛИЧКОВСКИЙ Б. M, Современная когнитивная психология, Изд-во Московского

Университета, 1982.

2. ФЛЕЙШМАН Б. С-, Основы системологии, Радио и связь, М., 1982.

3. Математическая энциклопедия, Изд. Советская энциклопедия, М., 1982.

4. ТАУБЕ М., Вычислительные машины и здравый смысл. Пер. с англ. М., Прогресс,

1964.

5. ДРЕЙФУС X., Чего не могут вычислительные машины. Пер. с англ. М., Прогресс,

1978.

6. ВЕЙЦЕНБАУМ Дж., Возможности вычислительных машин и человеческий разум.

От суждений к вычислениям, Радио и связь, М., 1982.

7. Representation and Understanding. Studies in Cognitive Sciences. Edited by Daniel

G. Bobrow and Allan Collins. Academic Press, Inc., New York, San Francisco, London, 1975.

8. ВИНОГРАД Т., Программа, понимающая естественный язык, М-, 1976.

9. WINOGRAD Т, Frame representations and the declarative procedural controversy.

In D. Bobrow, A. Collins, Ed. cm. [7].

10. РОЗЕНБЛАТ Ф., Принципы нейродинамики. Перцептрон и теория механизмов моз­

Га, М., Мир, 1965.

11. МИНСКИЙ М., Фреймы для представления знаний, М., Энергия, 1979.

12. КЛИЛАНД Д., КИНГ У-, Системный анализ и целевое управление. Пер. с англ.,

М., Прогресс, 1974.

13. КИНГ У., КЛИЛАНД Д., Стратегическое планирование и хозяйственная политика.

Пер. с англ. М., Прогресс, 1982.

14. Бессознательное: природа, функции, методы, исследования Мец-

Ниереба, Тб-, 1978.

15. БАССИН Ф. В-, Проблема бессознательного, ИМ., 1968.

16. Проблемы управления интеллектуальной деятельностью. Психо­

Эвристическое программирование. Под ред. В. В. Чавчанидзе, Изд-во Мецниереба, Тб., 1974.

17. СИМОНОВ П - В., Эмоциональный мозг, М-, 1981.