Книги по психологии

ПОНИМАНИЕ «БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО» В. КРЕЧМЕРОМ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Н. П. РАПОХИН

ВНИИ комплексных проблем АН СССР, Москва

Анализ современного состояния теории неосознаваемых форм пси­хической деятельности на Западе показывает, что психологические проблемы, бывшие ранее объектом изучения исключительно в рамках психоанализа, привлекают внимание многих и непсихоаналитически ориентированных исследователей. Среди них встречается немало уче­ных, которые не приемлют исходные идеи фрейдизма, подвергают их резкой критике. Одним из таких серьезных западных исследователей проблемы бессознательного является В. Кречмер1.

Важное место в концепции бессознательного В. Кречмера зани­мает критика психоаналитических взглядов на эту проблему. Крити­ческий анализ фрейдистской трактовки бессознательного он начинает с рассмотрения представлений о соотношении сознания и «бессозна­тельного» в историческом плане. Для этого им в истории философии выделяются две характерные линии анализа психических явлений: ра­ционалистическая философия и романтическое мышление.

В эпоху рационалистической философии (Кант, Гербарт, Вундт), когда главным содержанием сознания считались представления, ста­вился вопрос о том, что детерминирует их появление, течение и исчез­новение. Откуда появляются представления, когда мы вспоминаем что - то, куда они исчезают, когда мы забываем это? При каких обстоятель­ствах они становятся недоступны даже для активного поиска, а когда незванно врываются в сознание? Ответы на подобные вопросы пред­полагали существование неосознаваемых явлений. Но поскольку пси­хика понималась как расчлененная на отдельные элементы, не было необходимости в «бессознательном» как интегральном образовании.

Предметом исследования романтической школы (Шлегель, Шел­линг) становятся комплексные субъективные явления сознания: чув­ства, интуиция, фантазия, эстетические и нравственные переживания, религиозные идеи, сновидения и т. п. Для раскрытия сущности этих явлений требовались большая свобода и гибкость мысли, учет наря­ду с ясно очерченным размытого и нечеткого, наряду с жестко фик­сированным формирующегося, т. е. границы сознания расплывались. В. Кречмер считает, что «романтикой, понимавшей душевное как не­что текущее и непостоянное, были заложены предпосылки для инте­гральной психологии более позднего времени. Одновременно с цело­стным пониманием психики, охватывающим всего субъекта, возникло требование считаться с тем, что находится за-кулисами сознания, от чего оно зависит и что поставляет ему материал...» [4].

1Вольфганг Кречмер (род. в 1918 г.), видный западногерманский психиатр и психо­терапевт, автор ряда работ по теоретическим проблемам клинической психиатрии и психо­логии.

9. подпись: 129Бессознательное, IV

Бессознательное определялось как двойственное явление, которое^ с одной стороны, по строению и функциям аналогично сознанию, а с другой — его полярная противоположность. Оно компенсирует про­цессы сознания, дополняет их, а иногда творчески обогащает. Для В. Кречмера важно, что здесь «подчеркивается целостность психики, имеющей и светлые и теневые стороны, как, например, сон и бодрст­вование, которые только при определенных экстремальных обстоя­тельствах вступают в резкое противоречие друг с другом» [4].

Фрейд не воспринял идеи романтического направления, а возвра­тился к анализу отдельных представлений и аффектов. Исходя из пси­хопатологии, он пришел к выводу об абсолютном противоречии меж­ду сознательными намерениями и неосознаваемыми влечениями. Ду­шевная жизнь сужается им до биологических потребностей и агрес­сивных импульсов. «Проблема бессознательного также чрезмерно ре­дуцируется, потому что, по представлению психоаналитиков, бессозна­тельное функционирует лишь как резервная станция для неприемле­мых пищевых, сексуальных и агрессивных желаний. Механизм взаи­модействия между «сознанием» и «бессознательным» исследуется только с точки зрения отрицания или принятия деликатных примитив­ных импульсов, чувства вины или страха перед наказанием. Другие биологические или психологические отношения упускаются из виду... В психологии Фрейда «бессознательное» представляет собой лишь по­добие примитивной сознательной душевной жизни с противоположны­ми ценностными знаками. Здесь не существует ничего высокоценного. «Бессознательное» не имеет никакой продуктивной биотической или специфически человеческой функции. Игнорируется проблема воли. Теоретически фрейдизм таким образом мало что дает» [4].

В. Кречмер отмечает непоследовательность психоанализа в двух важных направлениях, сулящих прогресс теории «бессознательного». Во-первых, психоанализ не встал на путь экспериментальной разра­ботки механизмов формирования представлений и построения движе­ний, хотя теоретически на него ссылался. Во-вторых, неизбежно рас­сматривая в духе романтического подхода значения, смысловой опыт и ценности субъекта, психоанализ отрицает их, втискивает их прояв­ления в неадекватную логическую схему механистического мышления. Указанная непоследовательность обрекает психоанализ теоретически и практически на провал.

Более плодотворный подход к исследованию проблемы бессозна­тельного представлен, по мнению В. Кречмера, в работах Э. Кречме­ра и А. Адлера. Ими была воспринята и развита идея продуктивной, целостности осознаваемой и неосознаваемой жизнедеятельности. За этой идеей стоит романтическое понимание полярности строения орга­низма, которая отражается и в структуре психики. В результате си­стематического наблюдения над истериками Э. Кречмер пришел к. выводу, что.«бессознательное» — это «негативная величина». Неосо­знаваемыми он называл все процессы, степень актуальной или ретро­спективной осознанности которых находится в обратном отношении к произвольному воздействию на поведение. Проведенные им исследова­ния истерических судорог и параличей выявили, например, резкое противоречие между осознанным намерением пациента нормально пе­редвигаться и лишь косвенно предполагаемым «желанием» быть пара­лизованным или двигаться ненормально. Сознательная воля оказыва­лась позитивно направленной, жизненно устремленной, а «бессозна­тельное» — изолирующей, ограничивающей субъекта тенденцией. Ее влияние на поведение увеличивается по мере усиления эмоций, осо­бенно страха.

«Примечательно, что Э. Кречмер никогда не говорит обобщенно о «бессознательном», а говорит только о психических процессах и влечениях, о чувствах и мотивах и т. п., которые более или менее осо­знаны. Э. Кречмер предполагает целостность организма или личности и считает, подобно Адлеру, что основную тенденцию индивида по от­ношению к жизни, несмотря на амбивалентные чувства и разнона­правленные установки, можно определить по внешним, наблюдаемым проявлениям. Противоречие между сознательно познанным, желае­мым и вытесненным в «бессознательное», каким бы резким оно ни ка­залось в определенные моменты, — все же относительно и является тем не менее выражением одного и того же субъекта. Таким образом, психическую жизнь можно' понять и описать, не прибегая к категории «бессознательного...» [5]. Суть взгляда Э. Кречмера на «бессозна­тельное» состоит в том, что «бессознательное» не образует как тако­вое нечто определимое, а представляет собой косвенно выводимые из феноменов поведения и сознания формальные детерминанты движений и психических процессов, а также содержательной стороны воспоми­наний.

Исходным тезисом собственной трактовки В. Кречмером пробле­мы бессознательного является признание им исключительной, важно­сти той роли, которую играет в жизни человека неосознаваемая пси­хическая деятельность. Говоря о месте и значении неосознаваемого, В. Кречмер отмечает, что все человеческое, в том числе и психическая жизнь субъекта, базируется на неосознаваемости, вернее, на том, что постоянно происходит колебание между возникновением и исчезнове­нием неосознаваемого. То, что осознается в данный момент, не было содержанием сознания в прошлом и вскоре вновь станет неосознава­емым. То, что еще не осознано, или то, что уже стало неосознанным, находится в потенции, или готовности и может намеренно или спонтанно (ненамеренно) актуализироваться в сознании.

Для понимания поведения и деятельности субъекта важно учиты­вать то, что имеются различные ступени осознания им происходяще­го, вплоть до неосознаваемого поведения. Фактически субъект в про­цессе жизнедеятельности постоянно «отрицает» сознание, т. е. осозна­ваемое непрерывно переходит в «бессознательное». Таким образом, «бессознательное» и предшествует сознанию и «следует за ним». В связи с этим вслед за Шеллингом и Э. фон Гартманом, согласно В. Кречмеру, «бессознательное» можно принять за основу действи­тельности. Но при этом, правда, нужно иметь в виду, что речь идет о метафизическом, а не о психологическом аспекте проблемы, по­скольку психология исходит из наблюдения за поведенческими фено­менами.

Далее В. Кречмер обосновывает представление б «бессознатель­ном» как о негативном понятии, которое по определению необъекти - вируемо. С его точки зрения, можно лишь условно признать, что на «бессознательное» распространяются те же законы, что и на сознание, и что «бессознательное» функционирует аналогично сознанию с той только разницей, что оно незримо. Попытки психотерапевтов гипоста­зировать «бессознательное», т. е. приравнять его к телесному аппара­ту или скрытой личностной силе, неправомерны.

«Бессознательное» выступает перед исследователем через его про­явления, т. е. через поведенческие феномены. Их можно констатиро­вать объективно у другого человека (движение, речь), или он сам об­наруживает их у себя и сообщает об этом. Исследовать можно толь­ко объективные и субъективные феномены. «Бессознательная» же сфе­ра человека с научной точки зрения является лишь абстракцией, по­строенной на базе феноменов, теоретическим принципом их объясне­ния, интерпретации. «Когда мы остаемся в пределах сознания, тогда всякий способ исследования оправдан и результаты исследования можно интерпретировать. Но как только мы гипостазируем «бессозна­тельное», то на каждом шагу наталкиваемся на противоречие» [4].

В. Кречмер выступает против признания существования «бессо­знательной сферы», где, по мнению психоаналитиков, располагаются «бессознательные тенденции» и «представления» и из которой они вы­ходят наружу. Однако бессознательное, как впрочем и психика в це­лом, не пространство, а абстрактный принцип. О психических явлени­ях нельзя сказать поэтому, «откуда» они и «куда».

Когда говорят о «бессознательном», то имеют в виду различного рода психологические принципы, с помощью которых объясняются спонтанные психические процессы, интерпретируются физиологические и элементарные психические автоматизмы, в соответствии с принци­пами происходит формирование способностей, принципам подчиняют­ся стремление к наслаждению и избегание неудовольствий (в особен­ности страха и вины), стремление к самоутверждению и общению, к жизненной полноте и познанию смысла. Подобное многообразие функ­ций «бессознательного» указывает, по мнению В. Кречмера, на то, что слово «бессознательное» заменяет по существу слово «душа». Ведь по­нятие «душа» как раз и охватывает бессознательные принципы, в со­ответствии с которыми возникают и исчезают осознаваемые спонтан­ные явления. Душу невозможно зафиксировать, ее можно познать ли­бо при помощи логической абстракции, либо почувствовать и рас­крыть ее содержание мифически-поэтическим способом.

Все, что относят к «бессознательному», сводится, как правило, к врожденным или приобретенным в течение жизни установкам, воз­можностям субъекта, в рамках которых протекают спонтанные психи­ческие процессы (чувства, представления, движения). Интегральным выражением системы подобных установок являются понятия характе­ра и темперамента.

Таким образом, «бессознательное» выступает для В. Кречмера в качестве объяснительного принципа всех субъективных явлений, оно по сути дела сближается им с понятием «души». Психоанализ, по его мнению, сильно сужает «бессознательное». Понятная для врача, но не состоятельная научно, ошибочная посылка Фрейда состоит в том, что он с принципами наблюдаемых феноменов (например, сновидения, невротические симптомы) обращался так, будто они сами являются воспринимаемыми феноменами. Поэтому он был вы­нужден вместо корректного понятия «неосознанное» использовать по­нятие «бессознательное».

Определяя «бессознательное» лишь как теоретический принцип, В. Кречмер, впрочем, полагает, что и сознание так же полно тайны, как и «бессознательное». Можно лишь описывать содержание сознания, контролировать происходящую в нем работу, но само оно, будучи по­нятийной абстракцией, не может быть непосредственно воспринято. С учетом этой гносеологической ситуации позволительно, по мнению В. Кречмера, а исходя из практических соображений, и целесообраз­но, говорить о сознании и «бессознательном».

При этом В. Кречмер отмечает, что категория «бессознательного» как корректная форма выражения разнообразных готовностей субъек­та к деятельности уместна лишь в принципиальной философской дис­куссии.

В общеупотребительной речи в интересах научной ясности целесо­образно было бы отказаться от выражения «бессознательное» и гово­рить только о неосознанных явлениях, темах, тенденциях и значениях. Принципиально важно, говорит ли, например, врач: «бессознательное блокирует процесс ходьбы больного», или он говорит: «больной, сам не зная об этом, не желает ходить».

В. Кречмер считает, что нет «никакой психологии бессознательно­го», которая отличалась бы от «психологии сознания», также нет и «глубинной» психологии, которая должна бы быть дополнением «по­верхностной» психологии. Имеется только одна психология, иссле­дующая различные содержательные области психики, например, спон­танное и произвольное, потребности и моральное поведение, восприя­тие и мышление, обучение и мировоззрение» Г5]. Объект исследования психологии представляет собой осознанные исходные феномены и не­осознаваемые, косвенно из них выводимые принципы.

Вне сознания существуют лишь внутренние процессы организма и наши внешние Движения, которые в большинстве случаев нам неяс­ны или неосознаваемы. «Помимо сознания, мы не находим ничего пси­хического, уо есть ни пространства, ни содержания, ни процессов, в буквальном смысле слова ничего... Тенденция, которую я не осознаю, не существует, точно также не существует и представление, которое выпало у меня из сознания. Если кто-то, например, ведет себя по от­ношению к определенному лицу отчужденно, сам того не замечая, то я фиксирую у него лишь поведение, которое интерпретирую как враждебное, но не тенденцию. Последняя познается тогда, когда она осознается субъектом» [5].

Кречмер отмечает, что во всех попытках доказать реальность «бессознательного» речь, по существу, идет не о том, осознанно или неосознанно что-либо, а о том, намеренно ли возникает осознанное или оно появляется спонтанно, а также о том, как структурировано осознанное. Различие между намеренными и спонтанными психически­ми явлениями состоит в том, что намеренные (произвольные) акты в мышлении и действиях последовательно и систематично направлены на достижение цели, спонтанные же процессы целостно и симультан - но, непосредственно раскрывают существо происходящего.

Далее он высказывает очень важное положение. «Существенно не то, что имеется «бессознательное» со своим особым содержанием, а то, что нечто может появиться в сознании, может стать осознанным..., что имеются закономерные готовности, согласно которым у определенного индивида, группы людей или даже у всего человечества при определенных условиях в сознании актуали­зируются тенденции, представления и мысли. Исследование этого процесса дало бы намного больше, чем узкая перспектива психоана­лиза. В повседневной жизни и в психотерапии не играет роли осозна­на или нет субъектом его проблема, важно то, справляется ли он и как с теми или иными задачами своей жизнедеятельности» [5].

Через понятие намеренных и спонтанных психических процессов

В. Кречмер вводит в рассмотрение проблемы «бессознательного» важ­нейшую категорию — категорию субъекта.

Намеренно субъект припоминает нечто, рассуждает, принимает решения, относится к самому себе и к другим. Спонтанно (ненамерен­но) у него всплывают воспоминания, возникают фантастические обра­зы во сне и наяву, появляются идеи, переживания, чувства, формиру­ются настроения. При намерениях у субъекта возникает ощущение, что он сам вызвал их. При спонтанных процессах, которые особенно характерны для сна и невротических симптомов, ему кажется, что не­что образовалось само собой.

Спонтанные психические процессы вовлечены в мышление и уст­ремления субъекта. Они выплывают из потока жизни, несут на себе печать прошлого и обращены в будущее. Их можно интерпретировать, т. е. приводить в смысловое соответствие с историей жизни. Однако, замечает Кречмер, интерпретируется при этом не «бессознательное», а осознанное. Найденные значения и смысловые перспективы не на­ходятся в «бессознательном» в готовом виде и не представляют собой никаких твердых «фактов», на которые можно было бы опереться. Они рождаются в процессе познания. Причем, не существует правиль­ного или неправильного толкования, оно может только казаться имею­щим смысл или бессмысленным.

Свойственные субъекту намеренные и ненамеренные психические процессы не являются полностью независимыми друг от друга. Они пересекаются между собой и регулируются субъектом. Субъект пред­стает перед нами как целостность, как центральный момент (точка схождения) потенциальных переживаний и произвольных актов. На­сколько этот момент осознан в «Я», настолько субъект намеренно уп­равляет собой. В связи с этим поведение субъекта характеризуется различными степенями осознанности. Намерения субъекта •«по опре­делению осознаны, его фантазии осознаны, но не намеренны, его дей­ствия отчасти намеренны и осознанны, отчасти ненамеренны и неосо - знаны. Знание и значение, воля и процесс связаны друг с другом в единстве субъекта и дополняют друг друга. Теория познания без тео­рии воли не может образовать психологии или даже теории неврозов. Таким образом, противоречие между осознанностью и неосознанно­стью, между намерением и спонтанностью становится относительным»

Г5].

Такие спонтанные психические процессы, как сновидения, ошибоч­ные действия и др., а также жизненные цели и планы часто неверно называют «бессознательными». На самом же деле они зависят от со­знания, поскольку предполагают и реализуют эмоциональный и прак­тический опыт субъекта. Сознательное существование субъекта на­много важнее протекающих в нем бессознательных физиологических процессов,'еще не актуализированного опыта и пока еще не раскры­тых психологических связей. Бессознательная жизнь лишена индиви­дуально-личностной основы, она внеисторична. Поэтому все должно проходить через сознание и исходить из него.

Отдавая полный приоритет сознанию в его соотношении с «бес­сознательным», Кречмер, тем не менее, показывает ограниченность со­знания. Сознание относительно и нестабильно, оно выходит из «бес­сознательного» и конструрируется им, проходя при этом различные сте­пени отчетливости. Поэтому оно не может быть положено в основу психологии и в основу учения о воле. Сознание образует лишь пред­посылку духовных противоречий, но не оказывает никакого влияния на психические установки. Это значит, что на шкале «сознание—бес­сознательное» не отражены такие основные формы отношений субъек­та к миру, как, например, его эгоцентрические или альтруистические установки. Упущение Фрейдом из виду этих отношений привело пси­хоаналитиков к роковому заблуждению, состоящему в том, что незна­ние или знание конфликта определяет судьбу индивида. На самом де­ле решающее значение для жизни человека имеет не степень осознан­ности конфликта, а его отношение к себе самому и к миру.

Субъект лишь отчасти отражается в сознании, в целом же он бессознателен. Ему не требуется постоянное и совершенное сознание, так как незнание не может приостановить процесс жизни. «Если мы будем исходить из представления о бессознательном субъ­екте, осознающем лишь избранные аспекты действительности, то мы не впадем в искушение признавать существование «мест», из которых приходят психические явления, или «фактов», с помощью которых можно было бы объяснить эти явления. Потому что, хочу ли я ду­мать и действовать по собственному намерению, или что-либо возни­кает во мне само собой, я должен признать, что и то и другое я вы­звал сам, и мне не надо искать причину или оправдание этим явлени­ям ни в теле, ни в демоне «бессознательного». Ни нервные процессы, ни презумптивная бессознательная психика не объясняют исходного феномена, что я наделенный волей и переживаниями субъект, что я ^действую, что у меня есть фантазия. Только когда ставится под сомне­ние целостность существования субъекта — что постоянно находится под угрозой, — возникают предпосылки для исследования отдельных причинных связей на телесном и психическом уровнях» [6].

Поскольку субъект неделим, не существует психологии, которая занималась бы только сознанием, точно также не может быть и «глубинной» психологии, исследующей неосознаваемые процессы. Под­линная психология должна быть связана и с сознанием и с неосо­знанием, для нее должна быть существенна лишь смена сознания и неосознаваемого.

Таким образом, заключает Кречмер, без слова «бессознательное» можно было бы обойтись. Оно необходимо только для того, чтобы с его помощью обозначить осознанное со знаком минус и то, что опре­деляет всю возникающую вне сознания спонтанную телесную и пси­хическую активность. Но даже и это не всегда удается сделать. По­этому лучше говорить о субъекте, который либо намеренно, либо про­извольно, соответственно в большей или меньшей степени, формирует установки, определяющие его поведение.

Всеобщее негативное понятие «бессознательного», особенно ког­да оно гипостазируется, порождает путаницу, приводит к непонима­нию и заблуждениям. «Нам не' нужно «бессознательное» ни как ме­тафизический заменитель, ни как стыдливая гипотеза, появляющаяся там, где бессильно естественно-научное объяснение. Чем строже и по­следовательной мы придерживаемся почвы феноменов и чем меньше конструируем спекуляций, тем четче раскрывается человеческое свое­образие. Разделение на «сознание-бессознательное» недостаточно для психологического анализа, потому что оно ничего не дает, кроме того только, что нечто осознано или неосознано. К несчастью, Фрейду удалось убедить многих в том, что динамика приспособления к жиз­ни и возникновения болезни является, главным образом, проблемой осознанности, и это до сих пбр оказывает одностороннее влияние на дискуссию. Однако, если не избегать стремления к познанию и не иг­норировать его результатов, то следует признать, что преимуществен­ное значение для психологии имеет исследование структуры личности и направленности человека как субъекта, о чем постоянно говорили-

Э. Кречмер и А. Адлер» [6].

Даже беглый анализ взглядов В. Кречмера показывает, что тони представляют собой оригинальное* исследование рассматривеамой про­блемы, самостоятельную концепцию бессознательного. •

Эта концепция обрисовывается как весьма важное направление мысли, связанное с методологическим анализом проблемы в целом. Во многих отношениях она характеризуется адекватностью основных положений диалектико-материалистическому пониманию психическо­го. Концепция В. Кречмера важна для нас тем, что, с одной стороны, она представляет собой последовательную критику кардинальных идей психоанализа по проблеме бессознательного, а с другой — тем, что образующие ее идеи созвучны взглядам на проблему, характер­ным для советской науки (философии, психологии, медицины и Др.). Кратко остановимся на некоторых из них.

Особенно характерным для В. Кречмера является то, что во мно­гих отношениях развиваемые им идеи близки концепции Д. Н. Узна­дзе. В. Кречмер отводит центральное место в понимании соотношения


Сознания и бессознтельного целостному и неделимому субъекту. Именно субъект, считает он, а не таинственная сфера «бессознатель­ного», как в психоанализе, ответственен за совершаемые действия и поступки, в какой бы форме они не реализовывались. Здесь уместно вспомнить известное положение Узнадзе о том, что «в активные от­ношения с действительностью вступает непосредственно сам субъект, но не отдельные акты его психической деятельности, и, если принять в качестве исходного положения этот несомненный факт, тогда бес­спорно, что психология, как наука, должна исходить не из понятия от­дельных психических процессов, а из понятия самого субъекта,, как целого, который, вступая во взаимоотношения с действительно­стью, становится принужденным прибегать к помощи отдельных пси­хических процессов. Конечно, первичным в данном случае является сам субъект, а его психическая активность представляет собой нечто производное» [3, 166].

Близость концепции В. Кречмера к трактовке бессознательного Д. Н. Узнадзе и представителями его школы состоит в том, что он раскрывает бессознательное, главным образом, через категорию ла­тентных детерминант поведения, функциональных готовностей субъек­та к осуществлению определенной деятельности. В. Кречмер прямо указывает на то, что в понятии бессознательного обобщены все функ­циональные готовности человека в широком смысле этого слова. По* его мнению, в такое понимание бессознательного вписывается и тео­рия установки Д. Н. Узнадзе.

B. Кречмер совершенно правильно подмечает и точно описывает слабости и недостатки, присущие традиционному психоанализу и при­ведшие его к кризису. Заслуживает серьезного внимания критика им - психоанализа за игнорирование экспериментального подхода к ис­следованию психической жизни человека. Весьма продуктивным пред­ставляется стремление В. Кречмера сделать объектом научного ис­следования, в отличие от психоанализа, не бессознательное как некое глобальное образование, отделенное от сознания, а неосознаваемые проявления психической деятельности.

C. Л. .Рубинштейн отмечал, что сознание и бессознательное не являются двумя внешними по отношению друг к другу сферами. «Не существует у человека, обладающего сознанием, совершенно внепо­ложных сознанию психических переживаний: если они полностью вне - сознания, то это физиологические, а не психические процессы. Но лишь как об идеальном пределе можно говорить о такой полной со­знательности, в которой не было бы ничего неосознанного» [Цит. по»

2, 431.

Близки критическим взглядам советских ученых на психоанализ замечания В. Кречмера о неправомерности психоаналитиков представ­лять бессознательное как сферу, как пространство, к которому при­менимы векторные ориентации, позволяющие ставить вопросы типа «от­куда» и «куда»; о неправомерности деления психологии на глубинную и «поверхностную», на психологию сознания и психологию бессозна­тельного.

Следствием подобной критики является сформулированное В. Кречмером положение о том, что бессознательное — это отрица­тельная величина по отношению к сознанию, представляющая собой не гипостазированный феномен, а конструкт, косвенно выводимый из наблюдаемых проявлений поведения, что бессознательное — это по- существу только теоретический принцип, используемый для толкова­ния психических явлений.

Особо следует отметить критику им центрального для психоана­лиза положения о том, что осознание пациентом проблем и конфлик - 136

Тов, породивших болезненное состояние, приводит его к выздоровле­нию. По мнению В. Кречмера, осознание проблемы не приводит са­мо по себе к избавлению от болезни. Главную роль в излечении игра­ет активное отношение больного к стоящим перед ним жизненным за­дачам, его желание решать эти задачи.

В дополнение к этой мысли хотелось бы упомянуть положение, вы­двигаемое советскими критиками психоанализа, заключающееся в том, что на выздоровление больного огромное влияние оказывает и такой фактор, как социально-психологические характеристики психотерапев­тического процесса, в частности, особенности общения, складывающие­ся эмоциональные отношения между врачом и больным. Поддерживая позицию JI. Шертока о несомненной близости методик психоанализа и гипноза, Ф. В. Бассин приходит к выводу о том, что «весь почти ве­ковой путь психоанализа может завершиться идеей... что главная си­ла психотерапевта в... человечном отношении к больному, в его же­лании исцелять, в «сердечности» связей, которые возникают между ним и больным. При наличии этой аффективной тональности осуществится и лечебный эффект... относительно независимо от то­го, какая методика, какая техника будет приме­нена терапевтом. А не будет этой тональности, не произойдет и исцеления, сколь бы глубоким ни было теоретическое осмысление врачом сложных законов психической жизни человека...» [1, 24].

Признавая вклад В. Кречмера в разработку теории бессознатель­ного, необходимо отметить некоторую его непоследовательность во взглядах на роль и значение бессознательного психического. Указан­ная непоследовательность проявляется в том, что, с одной стороны, В. Кречмер высказывает мнение, что во многих отношениях бессозна­тельное (или неосознаваемое) является важнейшим компонентом пси­хики, без которого невозможно представить себе жизнь как отдельно­го субъекта, так и человеческого общества в целом. С другой — пы­тается отрицать реальность бессознательного, обосновывает ненуж­ность этого термина для конкретно-научного знания. С последним вряд ли можно согласиться.

Что касается реальности бессознательного психического, то, как показывают материалы Тбилисского международного симпозиума, имеется множество доказательств существования неосознаваемой пси­хической активности. Неосознаваемые формы психической деятельно­сти неизменно включены в структуру человеческого поведения. И этот факт находит многократное подтверждение в экспериментальных исследованиях, проведенных как в условиях клиники под гипнозом,, так и в условиях ясного сознания у психически здоровых испытуемых. Показана особая роль неосознаваемых психических явлений в регуля­ции поведения в экстремальных условиях, в актах творческого процес­са. В психологической школе Д. Н. Узнадзе ведутся интенсивные эк­спериментальные исследования неосознаваемых психологических ус­тановок, влияние которых на поведение человека проявляется как в относительно элементарных психомоторных реакциях, так и в поступ­ках, имеющих широкое социальное, морально-этическое содержание.

Представляется также, что в своих в целом справедливых крити­ческих оценках психоанализа В. Кречмер проявляет все же некоторую односторонность. Он подходит к психоанализу не как к целостной кон­цепции бессознательного, упуская из виду некоторые полезные для современной науки положения. Нельзя согласиться, в частности, с era утверждением о том, что теоретически психоанализ малопродуктивен.

Несомненной заслугой психоанализа является именно обращение им внимания на незримые детерминанты поведения человека, открытие «бессознательного» как реального психологического феномена, прини­мающего участие в регуляции практически всех проявлений активно­сти субъекта. Оказалось, что без учета этого феномена невозможно по-настоящему раскрыть внутренний мир личности. Дальнейшие теог ретические исследования (Ф. В. Бассин) показали, что сущностью «бессознательного» являются объективно действующие собственно пси­хологические закономерности, управляющие поведением как индиви­да, так и социальных общностей. Фрейд был первым, кто прозорливо описал проявление этих законов, в частности, в виде механизмов т. н. психологической защиты (вытеснение, сублимация, проекция, рацио­нализация, регрессия и т. п.).

Весьма продуктивно для углубления понимания нами психической жизни разработанное психоанализом представление о неосознаваемом стремлении к символизации субъектом своих эмоциональных пережи­ваний. Опираясь на представление о символизации, можно более пол­но раскрыть механизмы формирования моральных установок лично­сти, интерпретировать сложные эмоциональные отношения между людьми, вскрыть мотивы их деятельности, разработать наиболее эф­фективные способы оказания воздействия на личность и т. п.

Исследование психологических законов, определяющих отношение субъекта к миру, должно учитывать вопрос о том, одинаковы ли эти законы, когда они действуют на осознаваемом уровне или на неосо­знаваемом.

Выглядит несколько односторонней попытка В. Кречмера трак­товать «бессознательное» исключительно как теоретический принцип, требуемый для объяснения и интерпретации психических явлений и фактов поведения. Подход к «бессознательному» с позиций материа­листической диалектики предполагает рассмотрение его и как реаль­ного феномена человеческой психики и как теоретического конструкта, абстрактного объяснительного принципа.

В самом деле, обращение к категории «бессознательного» в на­уках, изучающих поведение, происходит, как правило, в двух случаях. Во-первых, когда необходимо описать совершенно реальные, но про­исходящие, тем не менее, без активного участия сознания акты воспри­ятия, памяти, мышления, сферы чувств, эмоций, мотивации и т. п. Во - вторых, когда требуется увидеть за непосредственным миром психи­ческих явлений их детерминанты, более общие законы, которым под­чиняются эти явления, регулируюп*ие поведение, т. е. в том случае, когда речь идет о толковании поведения, о поиске связи актуального поведения с объективными законами, им управляющими. В первом случае «бессознательное» выступает перед исследователем как фено­мен психической активности, во-втором, как объяснительный принцип. По-видимому, одно невозможно отделить от другого. Кстати говоря, аналогичный статус среди психологических категорий имеют катего­рии сознания, деятельности и личности (А. Н. Леонтьев).

Таким образом, гносеологическая роль категории «бессознатель­ного» состоит в том, что, опираясь на нее, удается ближе подойти, глубже раскрыть суть психической деятельности человека, увидеть за проявлениями поведения их сущность, проследить подчиненность ин­дивидуального социальному, субъективного и случайного объективным законам.

W. KRETSCHMER’S CONCEPTION OF “ THE UNCONSCIOUS”

N. P. RAPOKHIN

All-Union Scientific Research Institute of Complex Problems, Acad. Sci.

USSR, Moscow.

SUMMARY

The views of the well-known West-German psychiatrist and clinical psychologist on the problem of unconscious forms of mental activity are ana­lysed in the paper.

The origins of the conception developed by Kretschmer are traced, and its strong and weak points are demonstrated. Special attention is given to Kretschmer’s critique of the psychoanalytical interpretation of the uncon­scious. The closeness of some propositions of his conception to the views of Soviet researchers on the problem is stressed.

ЛИТЕРАТУРА

1. БАССИН Ф. В., О современном кризисе психоанализа. В кн.: Щерток JL, Непознанное

В психике человека, М., Прогресс, 1982.

2. МЫШЛЕНИЕ: ПРОЦЕСС, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕНИЕ, М., Наука, 1982.

3. УЗНАДЗЕ Д. Н., Экспериментальные, основы психологии установки, Тбилиси, 1961.

4. KRETSCHMER W., Zum Begriff des Unbewussten. В кн.: Бессознательное: природа,

Функции, методы исследования, т. I, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 174—179.

5. KRETSCHMER W. Widerspruche des „tiefen psychologischen“ Begriffe des Unbewussten.

Материал, присланный для публикации в iy томе коллективной монографии: Бес­сознательное: природа, функции, методы исследования.

6. KRETSCHMER W-, Gibt es das „Unbewusste“?

Материал, присланный для публикациии в IV томе коллективной монографии: Бессознательное: природа, функции, методы исследования..