Книги по психологии

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ЧЕТВЕРТОМУ ТОМУ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Настоящий IV том монографии «Бессознательное: природа, функции, методы исследования» является последним, завершающим томом этого издания. Предыдущие три товда были опубликованы из­дательством «Мецниереба» (Тбилиси) в 1978 г. как материал, предва­рявший открытие II Международного симпозиума, посвященного про­блеме бессознательного (Тбилиси, 1979). Будучи написанными до сим­позиума, тома I, II и III содержали работы, подготовленные широким коллективом советских и зарубежных ученых и предназначенные слу­жить основой для дискуссий по этой проблеме, — вопросу в высшей степени сложному, многоаспектному, до сих пор разноречиво толкуе­мому, но имеющему, тем не менее, принципиальное значение для ме­тодологии подхода ко всей по существу теории психики человека. Кон­цептуальная позиция инициаторов созыва симпозиума —АН Груз. ССР, Института психологии им. Д. Н. Узнадзе, Тбилисского Гос. уни­верситета (сформировавших редакционную коллегию первых трех то­мов монографии в лице акад. А. С. Прангишвили, проф. А. Е. Шеро - зия и проф. Ф. В. Бассина) была изложена в статьях, которыми от­крывался каждый из основных проблемных разделов монографии.

Очевидно, что изложить теоретическое понимание разных аспек­тов проблемы бессознательного («неосознаваемой психической дея­тельности», «бессознательного психического») можно было в рамках этих редакционных статей только в самых общих чертах, лишь фраг­ментарно. Поэтому при подготовке IV тома перед создавшим его ав­торским коллективом возникла иная и более сложная задача: изло­жить представления, предназначенные не только для продолжения дискуссий (которые менее всего, конечно, следует рассматривать как завершенные), не столько для продолжения критического анализа идеи бессознательного, уже прозвучавшего в связи с симпозиумом в советской и зарубежной литературе, сколько для того, чтобы сформу­лировать конструктивные соображения, которые можно было бы рас­сматривать как итог споров, происходивших по поводу этой идеи на протяжение последних одного-двух десятилетий. Одновременно подоб­ный итог явился бы попыткой предварительного хотя бы обобщения с исходных для нас диалектико-материалистических позиций того ос­новного, что обсуждалось на симпозиуме, а тем самым и попыткой по­яснить, с какой целью этот симпозиум был организован и что он в конечном счете в теоретическом отношении дал.

О предварительном характере подобных попыток следует гово­рить потому, что подвергнуть детальному анализу весь огромный ма­териал, так или иначе связанный с симпозиумом (содержание преды­дущих трех томов, предъявленных для рассмотрения участникам сим­позиума за несколько месяцев до его открытия; доклады и прения на самом симпозиуме и, неожиданно, большое количество статей, посту­пивших в Оргкомитет симпозиума уже после завершения его работы), было практически немыслимо.


Редакция приносит поэтому свои извинения авторам тех работ, которые по техническим причинам оказалось невозможным включить в настоящий четвертый том монографии, вопреки немалому интересу, который почти все они, несомненно, представляют. Она выражает на­дежду, что в дальнейшем еще сможет вернуться к этому ценному ма­териалу и, с разрешения авторов соответствующих статей, опублико­вать их (возможно, как «Дополнение» к IV тому). Пока же она ока­залась вынужденной просить авторов статей IV тома касаться, кри­тически, — если это требовалось для развития их собственных пред­ставлений, — материалов главным образом только предыдущих трех томов. Упоминание же о докладах и дискуссиях, состоявшихся на самом симпозиуме, как и о статьях, присланных после симпозиума, дается в IV томе лишь в форме общих высказываний, подчеркиваю­щих их наиболее, с точки зрения редакции, интересные и ценные мыс­ли,— без, разумеется, какой-либо критики этого, еще не опубликован­ного, материала. Подобное ограничение, однако, естественным обра­зом снималось, если доклады на симпозиуме, отклики на них и статьи, присланные с запозданием, были их авторами за время, истекшее пос­ле симпозиума, уже самостоятельно в каких-либо других монографи­ях или периодических изданиях опубликованы. А таких случаев было немало.

В заключение редколлегия выражает искреннюю признательность всем членам авторского коллектива IV тома за присланные ими мате­риалы. Она убеждена в том, что только благодаря этому материалу работа II Международного симпозиума по проблеме бессознательно­го приобретает в какой-то мере характер завершенный и способный занять со всеми ее достоинствами и недостатками определенное ме­сто в бесконечно продолжающейся дальнейшей эволюции наших зна­ний о природе и психике человека.



[1] В оргинале: «Понятие бессознательного—излишнее понятие» (Д. Н. Узнадзе, Экспе­риментальные основы психологии установки. Труды, т. VI, стр. 43, «Мецниереба», Тбили­си, 1977).

3. Бессознательное, IV 3 3

[2] Эта позиция, как нам кажется, в свое время сыграла положительную роль в форми­ровании теории установки. Не отвергнув теорию 3. Фрейда, Д. Узнадзе вряд ли создал бы свою, оригинальную концепцию о бессознательном (установке).

[3] Очевидно здесь ошибка в переводе. Вместо «без дельнейшего» должно быть, «без допольнительных хлопот» (Without more ado) согласно английскому переводу (приведено по книге: Psychology of Personality: Readings in Theory. Ed. by W. S. Sahakian. Chi­cago, (1965).

[4] Особенно выражена эта тенденция в работах А. Е. Шерозия. Вспомним хотя бы его трехчленную модель психического аппарата: сознание, уставовка и бессознательное психическое. А. Б. Добрович в этой связи высказывает следующее убеждение: «...не от­рицание фрейдовского «бессознательного» и не подмена его установкой, но именно конст­руктивный синтез того ценного, что содержится в обоих учениях есть столбовая дорога современной психологической науки» [17, 109].

[5] Вероятно, здесь опечатка. Скорей всего вместо „физической» (physical) должно быть «психической» (psychical).

[6] «Парадокс -состоит в следующем.... для того, чтобы возникла установка, должна быть отражена ситуация удовлетворения потребности, но ситуация не может быть отраже­на без установки» (3, 29).

[7] «...он (Д. Узнадзе — Т. Т. И.) и прилагал аналитические понятия «целого», «ус­тановки», «личностного единства» и т. д., рассматривал их как проявление глубокого бы­тийного или онтологического, а не психологического уровня. Поэтому «установка» не мог­ла быть для него психическим явлением или, тем более, проявлением «психически бессоз­нательного». Психическим мог быть для него лишь материал на котором эксперименталь­но могли засекаться вторжения или «эмердженции» этого бытийного или онтологического уровня...» /18/.

[8] Касаясь «фиксированной установки», нельзя не упомянуть мнение III. Чхартишви - ли. Выступая против попыток некоторых исследователей свести теорию Узнадзе к уче­нию о фиксированных установках, он сам впал в другую крайность, признав полное раз­личие между «актуальной» и «фиксированной» установками /38/.

[9] Занимаясь формированием и изменением фиксированных установок во время груп­повой психотерапии, мы нашли целесообразным выделить три компонента, однако несколь­ко в ином понимании чем составляющие аттитюда. В частности, поведенческий (конк­ретный акт поведения), феноменологический' (какие переживания наличествуют в данной ситуации — эмоции, чувства, содержания восприятия, воспоминания и. т. д.), и компо­нент рефлексивного сознания (как объясняется, как истолковывается индивидом деятель­ность, переживания и. т. д. в данной ситуации). С помощью создания, моделирования определенных ситуаций или акцентрирования тех или иных моментов в естественной ситуации нам удавалось выявить и объективировать отмеченные компоненты фиксирован­ной установки. При этом использовались методические приемы, исходящие из фунда­ментальных ориентаций психотерапии (психодрамы, поведенческой терапии, феноменологи­ческого и психоаналитического направлений).

[10] Д. Узнадзе отмечал, что сознательная деятельность, осуществляемая на уровне объективации», вступает в действие, когда на уровне установочной (неосознаваемой) деятельности индивид сталкивается с трудностью, препятствием в реализации какого-ли­бо конкретного акта поведения. Как известно, приблизительно в то же время сходные идеи были высказаны Клапаредом.

[11] Приложение концепции допольнительности к области психиатрии, вероятно мог­ло бы оказать значительную услугу и ей. В этой связи вполне актуальна мысль выска­занная в свое время В. А. Гиляровским: «Не подлежит сомнению, что все перечисленные направления в изучении психиатрии (генеалогическое, психологическое, чисто психиат­рическое и. т. д. — Т. Т. И.) не исключают друг друга, а более или менее дополняют. Каждое из них дает что-либо особенное, присущее только ему. Все они поэтому имеют известное значение при условии критического подхода и преодолевания ошибочных положе - яий той или иной концепции» (14, 267).

[12] Эти структурние характеристики в определенном смысле напоминают регистры отношений личности С. В. Цуладз* («отношения «Я» к собственному телу, к предметам и лицам, к действительности»), трехчленую схему психики Вернике, классификации уров­ней личности Шелера, Лерша, Мерло-Понти.

4. Бессознательное, IV 49

[13] Как способ, раскрывающий символическую природу того или иного психологи­ческого феномена или клинического синдрома» выявляющий скрытое за феноменологией его подлинное значение.

[14] Вспомным классические опыты этой школы, которые показывают, что сознание прямым путем не в силах помешать реализации фиксированной установки.

[15] Разрядка наша. Авт.

* У названных выше философов часто отмечается недифференцированное использо­вание терминов «внушение» и «гипноз», это не удивительно, если учесть, что они—не прак­тикующие врачи и что вовсе не специфика этих явлений привлекает их внимание. Их ин­тересует то, что между этими явлениями общего — межличностное взаимодействие.

[17] Выше мы уже видели, что упободобление трансфера и гипноза вовсе не самоочевид­но.

[18] Ьасап 3* Есп1$. Р., Бёш!, 1966.

[19] См., в частности, посвященные Лакану статьи в I томе трудов «Бессознательное: природа, функции, методы исследования», Тбилиси, «Мецниереба», 1978.

[20] L’École freudienne de Paris (1964—1980).

[21] Поэтому вряд ли правы те исследователи, которые пытаются строго разграничить Лакана как главу йколы и Лакана как теоретика: если школа и «плоха» (авторитарна догматична), то это-де не бросает тень на теорию. Ср. в этой связи высказывания С. Видер - мана (Viderman S. La machine dé-formatrice.—Confrontation, Cahiers 3, 1980, p. 34)* Наивность такой позиции справедливо подчеркивает' Ф. Рустан (Roustang F. ...Elle ne îe lâche plus. P., Minuit, 1980 p. 176).

[22] Clément C. Les fils de Freud sont fatigués. P., Grasset, 1978,* idem. Vies et lé­gendes de Jaques Lacan. P., Grasset., 1980; Confrontation, Cahiers 3, Les machines analyti­ques. P.» 1980; Roudinesco E., Deluy H. La psychanalyse: mère et chienne. P., Union Générale d’Edition - 10/18, 1979; Roustang F. Un destin si funeste. P. Minuit 1976; idem. ...Elle ne le lâche plus. P., Minuit, 1980; Mannoni M. La théorie comme fiction. P. Seuil, 1979.

[23] „La Cause freudienne“.

[24] Gtorge*F. L'Effet’ Yau de Poêle de lacan et des lacaniens. P., Hachette, 1979».

[25] «Означающее, по сути, отсылает к единственно истинному и подлинно Присутству­ющему» (George F., op. cit., p. 93), к трансцендентным условиям человеческого бытия. Подтверждение подобных выводов Ф. Жорж находит в работах одного из участников ла­кановского семинара, священника Дени Васса (ibidem, р. 92—93).

Конечно, аргументация, касающаяся, например, сходств и различий между верой ре­лигиозной и верой в психоанализ, может быть выписана гораздо тоньше, нежели это сделано у Ф. Жоржа (cf. Roustang F. Un destin si funeste, pp. 31—37 sq), однако сама воз­можность иитерпретации Лакана в религиозном ключе остается: как достаточно серьезная тенденция она осуществилась, например, в работах Ф. Дольто.

[26] Clément С., Vies et légendes de Jacques Lacan-

N Одну из причин такого маргинального самосознания К - Клеман видит в том, что французский психоанализ лишен самостоятельного юридического статуса; например, да­же»-попасть в систему социального страхования психоаналитики могут лишь по ведомству психиатрии или психологии, с которыми они ведут ожесточенную борьбу.

[28] Как показывают беллетристические эксперименты в уже упоминавшейся книге

Э. Рудинеско и А. Делюи, для этого не годятся и наиболее утонченные жанры средневе­ковой куртуазной поэзии, некогда использовавшиеся трубадурами и труверами.

[29] Descombes V-, L'Equivoque du symbolique. In: Confrontation, Cahiers 3, 1980, pp. 77—95.

[30] Cf. Roustang F. ... Elle ne le lâche plus, p. 68.

16 Lacan J. L’Impromptu de Vincennes.—Magazine littéraire, numéro spéc. 121. Jacques Lacan, fév. 1977, p. 24: «То, что привлекает вас своей революционностью* есть на самом деле Мэтр. Так вы его и получите».

[32] Cf. J.—P. Sartre. L’Écrivain et la langue. — Revue d’Esthêtique, nouv. série, 1965, no 18, pp. 306—334.

[33] Cf. L éclairé S. Un soulèvement de questions. Le mouvement psychanalytique animé par Jacques Lacan (Texte du rapport présenté au Symposium de Tbilissi — oc­tobre 1979) — Confrontation, Cahiers 3, 1980, pp. 69—76; Major R. L’Inconscient: une dé- 122

•cision politique (Texte du rapport présenté au Symposium de Tbilissi), ibidem, pp. 175—178. Для P. Мажора бессознательное—не столько место осуществления власти, сколько выхода за пределы всякой власти или силы, место, где царит „L’anarché“,— ibidem, p. 178.

[34] Roustang F., Un destin si funeste, p. 79.

[35] Яркие, острые экскурсы в историю психоанализа, детальное освещение взаимоот­ношений Фрейда со всеми его учениками см. в вышеназванных работах М. Маннони,

Э. Рудинеско, Ф. Рустана, в целом ряде статей, опубликованных в альманахе «Конфрон - тасьон».

[36]RoustangF., ... Elle ne le lâche plus, p. 152, .153, Î7CK

[37] Ibidem, p. 151.

[38] Ibidem, р. 151* 156.

[39] Routtang F., ... Elle ne le lâche plus, pp. 107, 130. Ср. Шерток JL Непознанное в психике человека. М., «Прогресс», 1982.

[40] Rous tang F., Un destin si funeste, p. 99.

[41] К - В ü h 1 е г, Das Gestaltprinzip im Leben des Menschen und der Tiere, Stuttgart, I960. Мы говорим здесь «еще в 60 году», имея в виду, что Эрнст Мах более ста лет тому назад рассказывал в своем «Анализе ощущений», как он в один прекрасный день раз навсегда понял, что и мир, и сам он состоят лишь из массы, связанных друг с другом ощущений

[42] Цитаты Эйнштейна и его выражения, приводимые в ковычках, даны из названной книги Бюлера, глава XI, с. 85—95.

8 Там же, с. 86.

[44] Там же, с. 85.

11. Бессознательное, IV 161

[45] Бюлер имеет в виду, что многое из того, что в аналитической геометрии определя­ется математически, т. е. понятийно, нам, в определенном смысле, дано и очевидно в наг­лядном постижении и что Евклидова геометрия в этом смысле не свободна от наглядной аргументации. Там же.

[46] Напр. см. Cassirer, Philosophie der symbolischen Formen, 1923.

[47] См. сборник—Психологические исследования, посвященный 85-летию со дня рож­дения Д. Н. Узнадзе, 1973, 316—316.

[48] См. Ж - Адамар, Исследование психологии процесса изобретения в области математики, М., 1970.

[49] См. статью Б. Ф. Ломова «Ответ профессору Ф. В. Бассину», с. 152—153, Психоло­гический журнал, 1982.

[50] Кстати, почему.{например, вопрос взаимоотношения кратковременных и долговремен­ных хранилищ относится Б - Ф. Ломовым к «элементарным законам», не требующим* привлечения субъекта. Ведь долговременное хранилище это, по существу, опыт субъекта' - я штйгенвтически л фыюгейбпйески присущий ему.

I6B

[51] Здесь и далее в этой главе символ, заключенный в фигурные скобки, представляет некоторое множество (в математическом смысле слова). Тот же символ, но без фигурных скобок обозначает типичный элемент соответствующего множества-

[52] Термин «концепт» используется здесь для обозначения понятия, первично обра­зованного как целое, в отличие от конструкта, который представляет собой понятие, син­тезированное как [логическая] сумма ограниченного или бесконечного количества состав­ных частей. Концепты и конструкты являются продуктами совместной деятельности не­которой общности людей (культуры). Понятие, принадлежащее к любой из этих кате­горий, идентифицируется с помощью имени (термина). Определение обязательно для кон­структа. Концепт же может существовать и без определения. Однако в этом случае. неизбежны существенные расхождения в трактовке концепта различными индивидами в пределах одной и той ' же культуры. Отсюда стремление определить концепт — либо путем указания дефинирующих признаков, либо путем неявного структурирования исходного понятия с последующим явным воссоединением частей по образцу конструкта. Результат в обоих случаях редко совпадает хотя бы с одной из индивидуальных импли­цитных интерпретаций исходного концепта, и последний перестраивается «в угоду» навязанному определению.

[53] Трехтомник не затрагивает опыт, накопленный юнгианской, трансперсональной и гуманистической психологией; почти не касается медитационных исследований сознания, а также опыта тысячелетней эзотерической практики высокоразвитых религиозных ~ сис­тем (например, буддийской психологии); наконец, нет там и опыта архаических религиоз­ных систем, скажем,‘‘"шаманизма. ; *" < ^ Ч

[54] Напомним здесь, что на Тбилисском симпозиуме с оорбой^ остротой"’ обсуждался вопрос о том, обладает ли статусом научности психоанализ, остающийся, как это пред­ставляется многим, формой практической деятельности, лишенной"'серьезного концептуаль­ного обрамления. На самом деле отнюдь не прссто сформулировать*; те требования, ко­торые были бы необходимыми и достаточными для того, чтобы придать той или иной*си- стеме представлений статус научности. Одно из основных требований научности — это необходимость находиться в парадигме всего многообразия современных научных ^ воз - ерений. Концепция Фрейда, конечно, не отвечает. этому требованию — она никоим обра­зом не опирается на те фундаментальные представления современной математики и физи­ки, которые имеют общенаучное, т. е. мировоззренческое значение.

[55] Черты кризиса когнитивной психологии показаны в работе Величковского [2].

[56] Семантика континуальна, смыслы не атомарны - Это положение обстоятельно обос­новано в книге [5]. Обратим здесь внимание на некоторые важные для нас свойства кон­тинуума. Желая разбить семантический континуум на два подмножества, нужно задать точку разбиения. Такая точка может быть по произволу отнесена как к одному, так и к другому подмножеству: он а является верхней границей одного из них и нижней другого (аксиома непрерывности Дедекинда). Никакой континуум нельзя разложить в объеди­нение счетного семейства непересекающихся замкнутых множеств (теорема Серпиньского). Объединение двух континуумов, имеющих общую точку, есть континуум. Из сказанного следует, что семантика, заданная на континууме, недизъюнктивна. Обречена на про­вал всякая недиалектическая концептуализация, связанная с попыткой разбить семан­тическое поле на замкнутые, непересекающиеся подмножества так, чтобы отвечающие им понятия могли быть безусловно противопоставлены. Отсюда и необходимость обращения к развиваемому нами вероятностно ориентированному пониманию мира семантики, где раз­биение континуума заменяется его взвешиванием.

[57] Обстоятельное хрестоматийное собрание высказываний о психологии личности да­но в [3]. Обзор современных теоретических представлений о личности дан в редакцион­ной статье [III, 177]. Эта статья начинается словами:

„Является трюизмом, что теория личности, несмотря на огромные усилия, затра­ченные на ее разработку, остается одним из наименее ясных теоретических разделов сов­ременной психологии, областью, в которой меньше единогласия и больше споров, чем в какой-либо другой“.

Щ; 6 Предмет и содержание трансперсональной психологии обрисованы в работе [11].

[59] В бейесовской статистике функции распределения р ([х) считается априорной по от­ношению к некоторому новому опыту у, способному ее изменить в соответствии с теоре­мой Бейеса.

[60] Здесь наши представления перекликаются с тем направлением современной запад­ноевропейской философской мысли, которое известно как французский персонализм. Там вводится понятие «интегрального героизма» и трагизм рассаматривается как изначаль­ная, недоступная рациональному познанию, предельность человека, расширяющая грани­цы его личности (см., например, [1]). Еще раньше эта проблема была поставлена ф. Достоевским в его парадоксально звучащем рассказе «Сон смешного человека» (см. «Дневник» писателя). В этой системе представлений трагизм (конфликтная ситуация) выступает как фактор, провоцирующий способность порождения нетривиальных фильтров.

[61] ...в греческой мифологии Хаос и Эребус были бесполыми; Зевс и Геракл часто изо­бражаются в женской одежде; на Кипре встречается бородатая Афродита; Дионис имеет женские черты; в Китае бог ночи и дня — андрогин... Шива изображается полу - му жчиной- полуженщиной... [12, 12/|.

13. Бессознательное, IV 193

[62] Истоки этого тезиса ведут нас к Шопенгауэру с его дуализмом воли и представ­ления,—отсюда хайдеггеровская категория «интенциональности». Сам по себя этот тезис не таит в себе никакого криминала, — он неверен лишь если превращать его в теорети­ческое оправдание агностицизма.

[63] Кстати, даваемое им определение отражения звучит совершенно по-мольеровски: «отражение — это такое взаимодействие феноменов, при котором отраженный феномен, оставаясь существенно неизменным, создает в отражающей системе феномен отраженного как продукт процесса отражения» [16, 91].

[64] Первая литературная ссылка относится к дихотомии «бессознательное—сознание», вторая — к вопросу межполушарной асимметрии.

[65] В свете этих данных клиники психодинамическая версия происхождения психозов подчас начинает выглядеть «драматизацией» действительности психиатрами по образцу бредообразования у больных.

[66] При таком подходе к психосоматическими зависимостями вряд ли вызовет прин­ципиальные возражения и концепция Г. Аммона [40], уделяющего особое внимание связи определенного типа личности и предрасположенности к определенным заболеваниям с те­ми особенностями «симбиоза» матери и младенца, которые сложились для субъекта в мла­денчестве.

[67] Как показывают в высшей степени убедительные исследования Д. И- Рамишвили* [24], решающую роль в формировании подобных феноменов психики человека (восприятия - представления, мысли и т. п.) играет 'язык как достояние одновременно социально-исто­рическое и индивидуальное.

[68] Отрицать существование такой передачи в наше время было бы бессмыленным: дос­таточно сослаться на исследования Л/Шертока о внушенных под гипнозом ожогах [34], дающих на биопсии «совместимую с диагнозом ожога» гистологическую картину.

[69] Психиатр в таких случаях может ограничиться констатацией неврозо-или пси­хопатоподобного состояния; психиатр психоаналитической школы нередко считает сво­им долгом приступить к анализу психодинамики пациента, постулируя психогенную при­роду его состояния. А между тем его природа иная, и место психиатра вскоре зани­мает врач-интернист.

[70] Сходное суждение о природе секестопатий высказывают в своей работе С. М. Лив­шиц и Е - И - Теплицкая [22].

[71] Следует отметить что первое исследование, посвященное семиотической реинтер­претации проблем психоанализа вышло в свет в 1927 г - Это была работа выдающегося со­ветского филолога В. Н. Волошинова (М. М - Бахтина) «Фрейдизм» [5].

[72] Эти тенденции в работах Фрейда в значительной степени обусловили разделение, например, современного американского психоанализа на сторонников метапсихологичес - кого подхода и сторонников «клинической» теории. См. об этом [1, 40]; [III, 210].

[73] Главной причиной ревизии учения Фрейда его учениками и последователями по­служило их стремление сгладить эту линию — десексуализировать и гуманизировать ортодоксально психоаналитическое понимание человека (Бинсвангер, Хорни, Фромм, Салливан и др.).

266

[74] «...постоянное отношение между элементом сновидения и его значением мы назы­ваем символическим, а самый элемент сновидения — символом...» [16, 157].

268

[75] Речь не является единственным средством коммуникации. В конкретной ситуации речевого общения огромную роль играет целый комплекс пар а лингвистических факто­ров (фонация, ритмика речи, кинесика, мимика и. т. д.), и автор «Психопатологии обы­денной жизни» придавал им бблыпое значение для понимания скрытого, бессознательного уровня коммуникации:

«Имеющий глаза, чтобы видеть, имеющий уши, чтобы слышать, может убедиться, что ни один смертный не способен скрыть секрета. Если губы его молчат, то проговари­ваются пальцы его рук» [32, 491-

[76] Вытеснение Фрейд понимал как диссоциацию определенных предметных представ­лений (аналоговая память) с соответствующими словесными представлениями (вербаль­ная память). Соответственно осознание какого-либо переживания он рассматривал как восстановление (установление) этих связей [19], [22].

[77] „Fonction et champ de la parole et du langage en psychanalyse“ (1953)—название программной работы Лакана, ставшей своеобразным манифестом нового французского психоанализа.

[78] Множественность и неслиянность самостоятельных голосов-идей, говоря языком М. М. Бахтина [1], в исследованиях Фрейда придает им скорее полифонический чем мо­нолитно-монологический характер. В этом, пожалуй, и сила и слабость Фрейда как уче­ного. Концептуальная полифоничность, а также образность стиля его научных* работ и обусловили разноречивость их последующих интерпретаций: от пансексуальных (Джоунз, Ференчи и др.), нео-бихевиористских (Доллард, Миллер), до прочтений в духе совре­менных кибернетических (Уайлден, Литовиц) и нейропсихологических (Прибрам) пред-

' ставлений.

[79] См. об этом: Э. Бенвенист [2], В. В. Иванов [11], П - Рикёр [45].

[80] Этот парадокс легко объясняется теми историческими изменениями, которые прои­зошли в языкознании после выхода в свет «Курса общей лингвистики» ф. де Соссюра. Этот труд ознаменовал собой рождение нового научного подхода — системно-структур - ных исследований в гуманитарных науках.

[81] Независимо от М* Эделсона к сходным выводам приходит и американский филолог

Н. Брасс [26]; [27].

[82] Многочисленные примеры этого феномена Фрейд приводит в «Психопатологии обы­денной жизни» и «Остроумии...» [21], [20]-

[83] Например, Д. Гэлин [34] считает, что механизм «вытеснения» можно объяснить как функциональное расщепление активности правого и левого полушарий мозга вслед­ствие торможения нейрональной трансмиссии в церебральных комиссурах.

18. Бессознательное, IV 273

[84] Детальный анализ структурных и функциональных особенностей аналоговых и ^цифровых» коммуникативных систем в рамках общей теории поведения открытых целе­направленных систем содержится в исследовании Э - Уайлдена «Система и структура» [49]* Кроме того, в этой энциклопедической по охвату проблем работе проводится глубокий анализ как позитивистской, так и семиотической линий творчества Фрейда в контек­сте данных кибернетики, информатики, общей теории систем, математической логики, семио - ики и лингвистики.

[85] Проблемы образного (аналогового) кодирования, психического статуса образных (визуальных) представлений, вернувшихся в психологию, по выражению Р. Холта [23]» из бихевиористского изгнания, вызывают в последние годы оживленные дискуссии среди когнитивистов.

[86],Значительный вклад в развитие теоретического содержания концепции установки был внесен в последние годы Ф. В - Бассиным [1]; см также редакционные статьи в трехтомнике «Бессознательное», написанные с участием Ф. В - Бассина.

* Кажется немного странным, что Джемс не относит к функции памяти влияние прошлого опыта на познавательные процессы — странным потому, что именно американ­ской психологии присуща тенденция чрезмерного расширения понятия памяти. Память, по Джемсу, есть «знание о минувшем душевном состоянии после того, как оно уже пере­стало непосредственно сознаваться нами».

[88] Штайнталь пишет: «Ребёнок, нико1да не видевший никаких столов, кроме четырёх­угольных, видит в первый раз круглый стол — и его апперцепцируклцая масса — «стол»— тотчас обогатилась. К его прежним сведениям о столе присоединяется новая черта: столы не должны быть обязательно четырехугольньми, они могут быть круглыми» [2, 276]

[89] Следует отметить, что уже то обстоятельство, что представители различных школ и поколений на основе различных фактов и понятий приходят к одному и тому же зак­лючению о существовании динамической организации прошлого опыта, указывает на существование динамической организации прошлого опыта, указывает на существование объективной закономерности, которая нуждается в нахождении соответствующего места в системе научных знаний о псиля*^.

[90] Другая причина создания таких мифов могла заключаться в ощущении необходимости обоснования потбребности во взаимном сопричастии, в консолидации членов сообщества.

[91] Иные причины имеет смежная по характеру ритуалов магия, направленная на ра­циональную цель — повлиять на будущее.

21. Бессознательное, IV 321

[92] Психотерапевты нередко встречаются с пациентами, у которых после успешного за­вершения трудной работы или окончания длительных неприятностей вместо предвкушаемо­го облегчения возникали истинные неврозы.

[93] Здесь следует, однако, упомянуть о концепции В - Д. Гаврилова, касающейся роли мазохистических механизмов, существующих в психике человека - Под влиянием бессоз­нательных импульсов совести эти механизмы способны приводить индивида к причинению себе биологического и социального ущерба, вплоть до того, что они могут толкать челове­ка на физическое уничтожение самого себя, т. е. могут приобретать танатологический ха­рактер. Развитие этих механизмов, по Гаврилову, обусловлено генетически — гормональ­ными влияниями, именно действием эстрогенов, входящих в состав половых гормонов жен­щины и мужчины. Мазохистические механизмы участвуют также в сексуальных пере­живаниях человека, главным образом у женщин, и играют роль в создании эмпатического состояния пациента в процессе психотерапевтического воздействия на него (В. Д. Гаври­лов. Концепция функции защиты вида и некоторые стороны учения Фрейда. См.: «Психа логический журнал» — в печати).

[94] Приведенные результаты получены в исследованиях, которые были выполнены в от­деле психофизиологии и психодиагностики (руководитель Ф. Б - Березин) ЦНИЛ I ММИ им. И. М. Сеченова, а в части, касающейся обмена катехоламинов и кортикостероидов, совместно с межклинической гормональной лабораторией (руководитель Т. Д. Большако­ва) того же института.

[95] В приведенном материале учитываются только достоверные корреляции при коэффи­циенте корреляции 0,3 и более.

[96] В- И - Ленин. Полное собрание сочинений. Изд. 5-е, т. 25, М., 1961, с. П2.

[97] О необходимости использования в психологии этой идеи для более глубокого пони­мания законов поведения человека нам пришлось писать еще в 1972 г. (см. журнал «Ком­мунист», № 2, 1972, статью Ф. В. Бассина, В - Е - Рожнова и М. А. Рожновой» с. 105, затем в том же журн., в 1974 г., № 14, с. 60—70).

[98] Ф. В. Б а сс и н, Проблема бессознательного, Москва, Изд. «Медицина», 1968, с. 385.

28. Бессознательное, IV 433

[99] „Parlêtre“— неологизм, составленный Лаканом путем сочетания двух слов: “par- 1er" (говорить“) и „être“ (существо).

[100] В - И - Ленин, Соч., т. 14, с. 231.

[101] Ф. И» Георгиев, Противоположность гегелевского и марксистского понимания физиологического, психического и логического (Тодор Павлов — юбилейный сборник. Болгарская Академия наук, София, 1961, с. 122).

[102] Вундт, например, еще в 60-х гг. прошлого столетия сформулировал на характерном телеологическом и спиритуалистическом языке идеалистической психологии своей эпохи мысль, которая, будучи и то. гда не новой, пбродила в позднейшей литературе неисчисли­мое количество откликов: «Наша душа так счастливо устроена, что, пока она подготов­ляет важнейшие предпосылки познавательного процесса, мы не получаем о работе, с ко­торой сопряжена эта подготовка, никаких сведений. Как постороннее существо проти­востоит нам эта неосознаваемо творящая для нас душа, которая предоставляет в наше рас­поряжение только зрелые плоды проведенной ею работы» (10). В аналогичном духе высказывался Моцарт, много позже Ф. Кафка и очень многие другие.

[103] О доводах, по которым эту неосознаваемую активность мозга неправильно рассмат­ривать как активность только физиологическую, мы уже говорили выше.

[104] Для простоты изложения мы пока полностью отвлекаемся от спора, происходивше­го на протяжении нескольких лет в школе Узнадзе (и еще не завершенного): является ли психологическая установка неосознаваемой всегда или же наряду с установками нео­сознаваемыми могут существовать и такие установки, которые более или менее ясно осоз - знаются их субъектом.

[105] На Тбилисском симпозиуме 1979 г. один из его участников В. Д. Гаврилов, предложил разработанную им и основанную на представлениях сходного типа тео­рию бессознательной «функции защиты вида (выживания вида)». Эта функция представляет собою, по В. Д. Гаврилову, неосознаваемое начало, руководящее всей психодинамикой (движением психических процессов) человека в направлении со­хранности и развития полезных для вида признаков. Одним из проявлений функ­ции защиты вида является совесть, существующая у человека в неосознаваемой и осознаваемой форме. Совесть стремится, вслед за функцией защиты вида, к ут­верждению в социальной деятельности человека прогрессивных тенденций, к сохра­нению альтруистической морали. Совесть настаивает на отказе человека от анти - видовых и антисоциальных направлений деятельности и мышления. В случае более резких уклонений от прогрессивных форм существования, совесть приводит челове­ка, действуя через неосознаваемые им нередко механизмы психики, к отрицатель­ным событиям в его личной судьбе — к болезням, лишениям, потерям и т. д. Они, эти отрицательные события, снижают возможность для человека активности в об­ществе и тем самым — возможность для него антивидовой деятельности. Содеп - жание неисчислимого количества произведений художественной литературы — это неудавшаяся судьба человека, корни которой скрыты в его антивидовой активно­сти и в последующих действиях его совести, заставляющей человека, помимо его сознательной воли, вносить разрушение в ход своей собственной жизни. Тем самым обнаруживается значение интеграции человека с окружающим его миром как од­ного из наиболее мощных, имеющихся в нашем распоряжении, психотерапевтиче­ских факторов.

[106] Г. А м м о н—один из ведущих западногерманских психиатров, автор двухтомной монографии „Dynamische Psychiatrie“ и мн. др.