Книги по психологии

ТБИЛИССКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СИМПОЗИУМ ПО ПРОБЛЕМЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

(1979, 1—5 октября)

Н. В. БАХТАДЗЕ-ШЕРОЗИЯ

Тбилисский государственный университет

Проблема бессознательного психического является одной из са­мых сложных и трудно разрешимых проблем, возникавших когда-ли­бо перед науками о природе человека. Эта проблема вызывает ост­рые, напряженные споры, которые длятся уже более столетия. Этим и обусловливается ее актуальность и большой интерес к ней. В раз­работке этой проблемы заинтересованы не только психологи, но и философы, психоневрологи, нейрофизиологи, педагоги, литературове­ды, искусствоведы, психолингвисты и представители ряда других спе­циальностей.

В России учение о бессознательном начало развиваться еще в XIX веке. «Мы отлично знаем... душевная психическая жизнь пестро складывается из сознательного и бессознательного» (И. П. Павлов), и эти две составляющие мира психики были теоретически и экспери­ментально сопоставлены выдающимся грузинским ученым Д. Н. Уз­надзе, создавшим теперь уже всемирно известную теорию психологи­ческой установки. В то же время Д. Н. Узнадзе является одним из са­мых крупных советских психологов, подметившим в теории бессознатель­ного Фрейда положительное зерно, которое многие классики психоло­гии не замечали, а именно, что психическая жизнь человека не ис­черпывается только сознанием и что существует такая сфера психиче­ского, происхождение, законы, проявления которого нельзя искать только в рамках ясного сознания. Все это позволило Д. Н. Узнадзе обосновать и глубоко развить марксистско-ленинскую научную кон­цепцию бессознательного психического.

«Концепция установки ясно показывает, что факты сознания — мысли, представления, воспоминания, желания, фантазии и т. д. не могут существовать где-то «вне сознания», в некоем подвале. Они «им­манентны» сознанию, принадлежат только ему. Мысль, например, или осознается, или нет, но невозможно представить себе, чтобы она была «перемещена» куда-то в «подвал» и там, оставаясь мыслью, сделалась «бессознательной». Бессознательное, по Узнадзе, это то, что предше­ствует мысли, вызывает ее к, жизни. Мысль — итог бессознательных процессов установки, а не «содержание» этих процессов. Она не «со­держится» где-то внизу, а всякий раз рождается, пробуждается уста­новкой. То же самое можно сказать о других феноменах сознания — о воспоминаниях, желаниях и прочем» (А. Е. Шерозия, цит. по [3]).

«Концепция установки, — говорит академик А. С. Прангишвили,

— позволяет советским психологам заявить свои законные права на 140

Сферу бессознательного... После множества публикаций нашей шко­лы за рубежом, после того, как в наших трудах приняли участие ис­следователи из разных стран, от прославленного Ж. Пиаже до моло­дого канадского профессора Грицюка, стало ясно, что Тбилиси сегод­ня это именно тот город, где следует провести международный сим­позиум по проблеме бессознательного» ¡[3], и неудивительно, что имен­но в Тбилиси в 1979 году состоялся международный симпозиум’ по проблеме бессознательного, организаторами которого были советские ученые А. С. Прангишвили, А. Е. Шерозия, Ф. В. Бассин и многие го­ды тесно с ними сотрудничающий Л. Шерток из Парижского Центра психосоматической медицины.

Весть о проведении симпозиума быстро распространилась. Орг­комитетом симпозиума было получено множество писем. Некоторые скептически относились к идее проведения симпозиума. Другие рас­сматривали его как событие исключительное, хотя бы уже потому, что знаменитый первый (Бостонский) симпозиум состоялся около 70 лет назад, в 1910 году, и с тех пор не было ни одной достаточно широкой международной встречи, посвященной бессознательному.

Проведению научной дискуссии на симпозиуме предшествовала большая подготовительная работа, которая длилась 5 лет. В течение этого времени редакционная коллегия получила около 600 научных трудов советских и зарубежных авторов, 200 из которых были опуб­ликованы в виде трехтомной коллективной монографии «Бессознатель­ное: природа, функции, методы исследования», (Тб., Мецниереба, 1978); редакторами этой монографии являются А. С. Прангишвили,

А. Е. Шерозия, Ф. В. Бассин.

Почти все существующие в советской и зарубежной психологии мнения о бессознательном психическом оказались так или иначе пред­ставленными в этих трех томах фундаментальной монографии. «Мож­но с уверенностью сказать, что материалы симпозиума несомненно войдут в золотой фонд советской психологии» [2].

Эмблемой симпозиума было выбрано изображение «Стрельца», взятое из грузинской рукописи 1188 года, изображавшее кентавра — полульва-получеловека. Профессор А. Е. Шерозия, один из редак­торов трехтомника, выбравший это изображение в качестве эмблемы симпозиума, так объясняет эмблему: «Стрелец» целится в чудовище, не заложив в лук стрелы. Смысл этой подробности: она указывает на нерасторжимость «светлого» и «темного» в душе человека. Чело­век не способен убить в себе чудовище, но и оно не в состоянии по­жрать человека; смерть одного означала бы конец другого; единствен­ный исход борьбы между этими началами — достойное противостоя­ние, длящееся вечно.

А. Е. Шерозия попросил художника поместить «Стрельца», дове - деного до эмблематической графичности, внутри черного круга, «как бы ограничивающего, — по его словам, — возможности самопознания», но одновременно предлагает вывести переднюю лапу «человека-льва» за пределы круга, как символ шага в неведомое, в тайну, причем, этот шаг еще не осмыслен самим «Стрельцом». Его взгляд направлен на­зад, к голове дракона. Эмблема была помещена не на лицевой сторо­не тома, а позади, что, по замыслу А. Е. Шерозия, означает своего ро­да «точку» после прочитанного, но точку, знаменующую не конец мыс­ли, а погружение в тайну [4]. И эта неразгаданная тайна —«бес­сознательное».

С 28 сентября 1979 года в Тбилиси начали приезжать гости и уча­стники симпозиума. Из них более 250 специалистов из 17 стран мира, 150 советских и 100 зарубежных. Кроме участников, на симпозиум приехали в качестве научных туристов 40 человек, в основном фран­цузские психоаналитики.

На улицах г. Тбилиси появились плакаты с необычным словом «Бессознательное» и эмблемой симпозиума. Такие же плакаты были помещены на стенах нарядно украшенного Дворца шахмат, где 1 ок­тября произошло торжественное открытие симпозиума. Интерес к сим­позиуму был настолько велик, что Дворец шахмат не мог вместить всех желающих.

В работе симпозиума приняли участие такие видные зарубежные ученые, как Р. Якобсон, Г. Поллок,. Р. Роджерс, Н. Роллинс (США), Г. Аммон (ФРГ), С. Леклер, Л. Шерток, И. Бресс (Франция), Л. Га­рай, Б. Буда (Венгрия), Т. Мейн (Англия), В. Иванов, С. Стоев (Бол­гария), К. Обуховский (Польша) и многие другие. Из советских уче­ных участвовали А. С. Прангишвили, А. Е. Шерозия, Ф. В. Бассин, Е. В. Шорохова, П. Я. Гальперин, В. В. Давыдов, Т. В. Гамкрелидзе,

В. М. Квачахия, Д. С. Адрианов, М. М. Кабанов, Д. И. Рамишвили,

В. Г. Норакидзе, А. А. Леонтьев, В. С. Ротенберг, Вяч, Вас. Иванов,

Н. С. Автономова, А. Д. Зурабашвили, Т. Н. Кечхуашвили, В. В. Гри - голава, Ш. А. Надирашвили, В. П. Зинченко и многие другие.

Программа симпозиума предусматривала обсуждение следующих аспектов проблемы бессознательного: 1. Проблема бессознательного в психологической концепции установки; 2. Роль категории бессозна­тельного в системе научных знаний о психике; 3. Формирование науч­ных представлений в рамках современного психоанализа; 4. Совре­менные нейрофизиологические и клинические подходы к проблеме бес­сознательного; 5. Бессознательное и высшие формы психической дея­тельности; 6. Проблема научных методов и общей методологии иссле­дования бессознательного; 7. Круглый стол симпозиума: о соотноше­нии сознания и бессознательного.

На симпозиуме выступили представители самых различных на­правлений в трактовке бессознательного, вплоть до убежденных отри­цателей самой идеи существования бессознательного психического: «От полного непризнания до попытки объяснить чуть ли не весь мир с позиции бессознательного — вот границы того поля, на котором, разгорались в Тбилиси научные баталии» [1].

Развернулся научный спор советской науки с широко распростра­ненной на Западе психоаналитической теорией Фрейда. Советские ученые проявили свое критическое отношение к учению Фрейда, от­правляясь от позиций философии и психологии диалектического мате­риализма. Грузинская психологическая школа выступила с разъясне­нием теории установки Д. Н. Узнадзе, о которой у многих зарубеж­ных ученых существуют, как оказалось, во многом превратные пред­ставления.

В первый день работы симпозиума на пленарных заседаниях были за­слушаны следующие доклады: А. С. Прангишвили (СССР) по первой те­ме— «Проблема бессознательного в психологической концепции ус­тановка». Эта тема явилась одной из центральных тем симпозиума. А. С. Прангишвили подчеркнул, что установка, будучи принципиально неосознаваемой, определяет направленность процессов сознания и де­ятельности. «Работы школы Узнадзе, имеющей полувековую историю, и множество других наблюдений, обобщений и фактов совершенно ясно показали, что к составляющим экспериментальных закономерно­стей активности сознания необходимо отнести действия факторов на­правленности, ориентированности, значимости и т. д., т. е. психологи­ческих установок, которые не даны в сознательных переживаниях, но без которых, вместе с тем, не раскрываются закономерности осозна­ваемой психической деятельности».

Доклад Ф. В. Бассина и А. Ё. Шерозия был посвящен теме «Роль категории бессознательного в системе современных научных знаний о психике». Этот доклад вызвал очень большой интерес. Особое внима­ние было обращено на теорию психологии установки, на достижения советской психологической школы Д. Н. Узнадзе. Сопоставляя две схе­мы — западную и советскую — развития представлений о бессозна­тельном, докладчики пришли к заключению, что в этих схемах есть как элементы сходства, так и различия, что «...ни одна из этих схем еще не имеет завершенного характера, поскольку как на Западе, так и в Советском Союзе нет единомыслия ни в отношении признания ре­альности бессознательного как психологического феномена, ни, еще менее, в отношении того, как феномен бессознательного следует кон­кретно истолковать».

Здесь же было отмечено, что игнорирование бессознательного, вопреки огромному значению, которое оно имеет как детерминанта поведения и сознания, приводит к грубому искажению образа душев­ной жизни человека, что мешает психологическим исследованиям, а иногда даже прямо блокирует их. Только при учете закономерностей собственно психологического типа могут быть осуществлены понима­ние эмоциональной жизни человека и правильная постановка пробле­мы эмоционального конфликта. Игнорирование неосознаваемой пси­хической деятельности повинно в отставании разработки психологиче­ской концепции личности. Трудно преувеличить вред, который оно на­носит не только психологии, но и самым разнообразным областям на­уки. Бессознательное участвует в каждом акте восприятия, в каждом мыслительном процессе, в каждом переживании, в любом поведении, в любой деятельности. Поэтому связанными с разработкой идеи бес­сознательного оказываются теория интеллектуальною и художествен­ного творчества, педагогика, теория речи, теория общения, гйпноло - гия и современные концепции нормального сна, психосоматическая ме­дицина, теория неврозов, психотерапия и многие другие области на­ук. Это говорит о необходимости разработки проблемы и междисцип­линарного подхода к ней.

Вместе с тем сильной стороной работ советских ученых при ана­лизе проблемы бессознательного является опора этих исследований на философию диалектического материализма, придающая концепту­альное единство этим работам. А из этого концептуального единства вытекает и определенная единая стратегия подхода к проблеме бес­сознательного, выгодно отличающая общий стиль советских исследо­ваний неосознаваемой психической деятельности от стиля работ зару­бежных ученых.

По теме «Формирование научных представлений в рамках совре­менного психоанализа» были заслушаны доклады: Г. Поллока (США)

— «О современном психоаналитическом подходе к проблеме бессозна­тельного»; Н. С. Автономовой (СССР) — «О сдвигах в концептуаль­ном аппарате философии, обусловленных разработкой идей бессозна­тельного»; С. Леклера (Франция) — «О направлении в психоанализе, созданном Ж. Лаканом; Н. Роллинс (США) — «Об отношении запад­ных исследователей к идеям школы Д. Н. Узнадзе».

Психоаналитическое направление на симпозиуме было широко представлено различными течениями внутри него — от последовате­лей наследия Фрейда, отвергавших необходимость научной провер­ки психоаналитической концепции (Г. Поллок) и предлагавших огра­ничиться описью концептуального аппарата Фрейда (С. Леклер), до сторонников значительной реформации фрейдовского учения. С. Лек­лер, излагая основные положения предлагаемого Ж. Лаканом направ­ления, призывал, как и Р. Мажор, «назад к Фрейду».


Н. Роллинс в своем докладе пыталась сопоставить теорию Д. Н. Узнадзе с теорией и практикой психоанализа, и она продемонстриро­вала глубокое понимание концепции Узнадзе. «Наибольшее своеобра­зие советского вклада, по-моему мнению, — писала она на страницах «Литературной газеты», — заключается в мысли, что сознательная и бессознательная активность качественно различны. Западной психо­логии и психотерапии следовало бы отнестись к этой мысли всерьез. В частности, к тому, что сознательное и бессознательное регулируются и связываются «психологической установкой» [6].

Некоторые представители психоанализа выступили с попыткой реабилитировать фрейдизм путем искусственного «синтеза» его уче­ния с диалектическим материализмом. Л. Альтюссер (Франция) пред­ставил Фрейда «материалистом и диалектиком», Т. Ансбахер (США) указывал на «близость подходов» А. Адлера и Д. Н. Узнадзе.

По всем этим докладам была проведена оживленная дискуссия. Против научности такого подхода выступили советские ученые Ф. В. Бассин, В. В. Давыдов, Е. В. Шорохова и др.

На второй день были проведены два секционных заседания.

На первом заседании, посвященном теме: «Современные нейрофи­зиологические и клинические подходы к проблеме бессознательного» — были заслушаны интересные доклады Г. Аммона (Зап. Берлин) — «О влиянии группы на развитие личности»; Э. А. Костандова (СССР)

— «О результатах электрофизиологических исследований активности бессознательного»; М. М. Кабанова (СССР) — «О постановке про­блемы психологических факторов в современной клинической медици­не»; Г. Шеврина (США) — «О возможностях экспериментально-физи­ологического подхода к проблеме бессознательного».

Выступавшие приводили убедительные данные о проявлении бес­сознательного в сновидениях и в условиях блокирования связей меж­ду левым и правым полушариями мозга. Рассказывали о бессозна­тельной психической деятельности в состоянии гипноза, об объектив­ной электрофизиологической регистрации функционирования бессо­знательного, о проявлении бессознательного в клинике нервных и пси­хических болезней.

На втором заседании по теме «Проблема научных методов и об­щей методологии исследования бессознательного» были подвергнуты обсуждению проблемы философского и методологического порядка: принципы экспериментального исследования неосознаваемых психоло­гических установок (В. Г. Норакидзе, СССР), вопросы методологии исследования бессознательного (О. К. Тихомиров, СССР), экспери­ментальные суггестивные психосоматические феномены (Л. Шерток, Франция), теория методов психоанализа (И. Брее, Франция).

На плодотворность марксистского подхода к общей методологии исследования неосознаваемых психических процессов указали Н. С. Автономова (СССР), П. Брюно (Франция) и др.

С большим интересом встретили позицию А. Е. Шерозия о необ­ходимости введения в психологию принципа дополнительности Ниль­са Бора. С этой позиции сознание и бессознательное должны рас­сматриваться как невыводимые друг из друга и несводимые друг к другу аспекты «единого психического».

В этот же день был проведен «Круглый стол» по теме «О соотно­шении сознания и бессознательного психического», на котором бы­ли сопоставлены различные существующие подходы к проблеме бес­сознательного. Обсуждались положительные и отрицательные влияния, оказанные психоанализом на развитие психологии, и разнообразные другие вопросы.

Большой интерес вызвала тема «Бессознательное и высшие формы психической деятельности: язык, творчество, структура личности», ко­торую освещали на протяжение третьего дня симпозиума. Обсужда­лась проблема активности бессознательного в языке и восприятии ре­чи. О важности научного анализа явлений бессознательного говорили в своих выступлениях Р. О. Якобсон (США) — «О роли бессозна­тельного в речи»; Д. И. Рамишвили (СССР) — «О проблеме бессо­знательного как особой формы отражения»; В. Н. Зинченко (СССР)

— «О понимании бессознательного как одного из компонентов актив­ности сознания в его широком смысле». С интересными докладами вы­ступили также Вяч. Вс. Иванов, В. В. Налимов, А. А. Леонтьев (СССР), Г. Гайнрих (Австрия) и др.

О математическо-лингвистическом подходе к проблеме бессозна­тельного говорили П. Б. Шошин, Д. И. Шапиро, М. А. Котик (СССР);

Проблема деятельности бессознательного в процессе художествен­ного творчества и проявления его в структуре художественного произ­ведения, а также в актерском и музыкальном творчестве были осве­щены в выступлениях П. В. Симонова, Р. Г. Каралашвили, Г. Н. Кеч - хуашвили, Л. И. Слитинской, В. В. Ивашевой (СССР), Ж. Нассифа (Франция) и др.

В четвертый день симпозиума на секционных заседаниях продол­жались дискуссии по всем темам симпозиума. Наиболее важными из дискутируемых тем были — «О научности психоанализа»; «Вопрос о природе бессознательного»; «О необходимости изучения роли бессо­знательного в душевной жизни человека в условиях разных форм де­ятельности, творчества, болезни» и др. вопросы.

В этот же день состоялся второй внепрограммный «Круглый стол», созванный по желанию зарубежных участников симпозиума по теме: «Методы и техника психоанализа». В ней приняли участие советские и зарубежные ученые: Ф. В. Бассин, А. Е. Шерозия, В. С. Ротенберг, М. К. Мамардашвили, В. В. Мшвениеридзе, В. Г. Норакидзе, М. М. Кабанов, А. А. Леонтьев, А. Г. Асмолов, Е. В. Шорохова, В. В. Налимов (СССР), Л. Гарай, С. Стоев (Болгария), Б. Буда (Венгрия), С. Лек - лер, Л. Шерток, Р. Мармор, Ж. Насиф, С. Казн, Э. Рудинеско (Фран­ция) , Г. Поллок (США), Т. Мейн (Англия) и многие другие.

5 октября на утреннем заседании после доклада А. Е. Шерозия и Ф. В. Бассина «Итоги дискуссии и перспективы дальнейшей разра­ботки проблемы бессознательного» и заключительного слова предсе­дателя Оргкомитета академика АН Грузии А. С. Прангишвили сим­позиум был закрыт.

Подводя итоги диалога, состоявшегося на симпозиуме, мы приво­дим выдержку из неопубликованной статьи безвременно ушедшего от нас профессора А. Е. Шерозия: «Обобщая обмен мнений, проис­ходивший на симпозиуме, следует охарактеризовать его как развер­нутое сопоставление двух основных подходов к проблеме бессозна­тельного, наметившихся на сегодня в мировой литературе: одного психоаналитического, явно доминирующего на Западе, и другого, сформировавшегося у нас в результате научных исследований цело­стно-личностных проявлений психики человека и всегда в той или иной степени связанного с общей теорией его неосознаваемых психо­логических установок. Несмотря, однако, на существенное различие этих подходов, между ними обнаружилось и определенное сходство, приведшее к тому, что в ходе дискуссии ряд зарубежных ученых под­держали наши принципиальные положения. В этом мы прежде всего обязаны тепло встреченному участниками симпозиума Роману Якоб­сону (Гарвардский университет), чье имя вот уже более полувека на­ходится на переднем крае большой науки. Вместе с Р. Якобсоном нас

10. Бессознательное, IV 145

Во многом поддерживали Г. Аммон (Германская Академия Психоана­лиза), Г. Поллок (Чикагский институт психоанализа), Г. Шеврин (Мичиганский университет), Н. Роллинс (Бостонский университет)*. Р. Роджерс (Калифорнийский университет), С. Крипнер (Сан-Фран- цискский университет),, В. Заварин (Станфордский университет), Т. Мейн (Лондонский университет), Е. Казн (Марсельский универ­ситет), И. Брее (Парижский университет), Л. Гарай (Академия на­ук Венгрии), М. Кофта (Варшавский университет),. С. Стоев (Акаде­мия наук Болгарии), А. Каценштейн (Лейпцигский университет), Б. Буда (Будапештский университет) и др.

Все эти исследователи, охотно поддержали нас в ходе работы симпозиума, отмечали «исключительно блапоприятную перспективу, создаваемую опубликованной нами трехтомной коллективной моно­графией, для дальнейшего углубления научных исследований пробле­мы бессознательного... Это лишний раз подтверждает реальную воз­можность широкого международного сотрудничества ученых в разра­ботке сложной проблемы бессознательного...».

Недостатки состоявшегося диалога?

«Их было немало. Довольно напряженным оказался происходив­ший на нем обмен мнений, причем ни одно из участвующих в нем на­правлений и научных школ не смогло Проявить всех своих возможно­стей и в полной мере воспользоваться представленной нами програм­мой. Но это не главное. Важнее первые шаги по исследованию меж­дисциплинарных аспектов проблемы бессознательного, предпринятке - совместно, ибо сделать их было гораздо труднее, чем наверстать упу­щенное» |7].

Симпозиум получил широкий резонанс как в нашей стране,, так и за рубежом. Несколько лет после симпозиума на страницах круп­нейших газет и журналов мира не прекращались отклики и обсужде­ния. Было получено много писем по поводу симпозиума из разных городов мира^

«Вернувшись домой, спешу поблагодарить Вас за полученное мною и женой приглашение... Мы хотели бы особо подчеркнуть все­сторонне продуманную и согласованную деятельность Организацион­ного комитета... Отныне грузинская психологическая школа с ее заме­чательной теорией установки прочно и не спеша вошла в междуна­родный и идейный оборот». Такое письмо прислал профессор Гар­вардского университета Р. Якобсон президенту АН Грузинской ССР, академику Е. Харадзе. Дополнительно к этому письму он сделал и такое заявление: «Замечательный международный успех симпозиума обеспечил «теории установки» и всей советской науке прочное, неотъ­емлемое место в мировой науке. Лично для меня этот симпозиум на­всегда останется глубоким, незабываемым переживанием» [8].

«Очень хочу участвовать в подготовке второго такого симпозиу­ма в СССР и предлагаю свою посильную помощь в публикации то­мов, связанных с первым симпозиумом» — Г. Поллок, профессор Чикаг­ского института психоанализа [8].

«Последствия симпозиума проявятся в ближайшее время в ви­де возможности совместной взаимно коррегирующей работы. Школа Дмитрия Узнадзе должна непременно сыграть свою положительную роль, влияя на западный психоанализ, а тот, в свою очередь, мог бы помочь фактами, накопившимися за десятилетия» — Г. Аммон, прези­дент Немецкой Академии психоанализа [8]1

Широкое обсуждение научных результатов Тбилисского симпози­ума проходило на организационном одной из его участниц — Р. Роджерс совещании в Сан-Франциско в 1980 г. В этом же году итоги симпози­ума обсуждались на международном симпозиуме Германской акаде­мии психоанализа в Мюнхене. Итоги симпозиума в Тбилиси были ши­роко представлены также на XIII съезде американской психиатриче­ской ассоциации в Нью-Орлеане в 1981 году.

Признание значения этого симпозиума выразилось и в том, что один из ведущих его организаторов проф. А. Е. Шерозия был избран членом Германской Академии психоанализа (Западный Берлин). Советские ученые Ф. В: Бассин, А. Е. Шерозия, В. С. Ротенберг во­шли в редакцию Интернационального журнала «Динамическая психи­атрия», издаваемого этой Академией.

THE INTERNATIONAL SYMPOSIUM ON THE PROBLEM OF THE UNCONSCIOUS, TBILISI, 1979

N. V. BAKHTADZE-SHEROZIA Tbilisi State University SUMMARY

The Tbilisi International Symposium was addressed by representatives of highly differing trends in the interpretation of the unconscious. The Sym­posium should be characterized as an extensive confrontation of the two basic approaches to the problem of the unconscious that had taken shape in modern world literature: (a) Psychoanalytic, dominant in the West and in­cluding the teaching of S. Freud and all present-day psychoanalytic trends (the scientific schools of G. Klein, G. Ammon, J. Lacan) and (b) Soviet, tak­ing shape as the result of a study of the integral-personality manifestations of the human mind; the latter [approach was invariably related—to a great­er or lesser extent—to the general theory of man’s unconscious psychological sets. D. N. Uznadze’s theory of unconscious psychological set was chosen by the organizers of the Symposium as the initial; position of approach to the problem. However, Uznadze’s classical model: set — consciousness was reconstructed through its qualitatively new modification: set—conscious­ness— the unconscious, as proposed by A. E. Sherozia. According to Uz­nadze’s classical model (set—consciousness), set is assumed to be not only the unconscious proper but also the only possible form and mode of exis - stence of the unconscious. According to the model suggested by Sherozia, set is not identical with the concept of “ the unconscious”, but is one of the forms of manifestation of unconscious mental activity. The unconscious in itself is not uniform and — apart from set — it involves irrational “personal meanings” (the “unconscious” in the traditional understanding). This change of the methodological structure of the theory of unconscious psychologi­cal set permitted a critical approach to the scientific psychoanalytic orien­tations proper as well as to the scientific orientations of the theory of set, and instead of viewing these two lines of research as mutually exclusive to get down to their generalized consideration on an essentially new basis cor­responding to Sherozia’s theory of consciouseness and the unconscious mind.

In the scientific debate Soviet scientists and scholars set forth their at­titude to Freud’s classical heritage from the standpoint of dialectical mater-

147

Rialism: Soviet science considers that Freud introduced categories into the theory of the unconscious that have a positive significance for the science of the mind, viz., those of repression, psychological defence, the symbol-form­ing acitivity of dreamlike altered consciousness, and so on. These concepts enabled the unravelling of major specificities of man’s mental life, and to build entirely new views on their nature. At the same time Soviet science rejects Freud’s idealistic attempts to render his conception universal by extending it to the area of social relations.

Notwithstanding the essential difference in the approach to the prob­lem of the unconscious between the Psycholoanalytic trend and Soviet sci­ence, in the course of the discussion a number of major Western researchers supported our principled propositions. They noted also that the publication of the three-volume monograph „The Unconscious: nature, function and methods of study“ (Tbilisi, 1978) created exceptionally favourable prospects for a further in-depth study of the problem of the unconscious.

The Tbilisi International Symposium mapped out a qualitatively new stage in the study of unconscious mental activity—that of interdisciplinary research.

ЛИТЕРАТУРА

1. БАССИН Ф. В., В вестибюле осознания, «Знание — сила», 1982, №10.

2. ГРИГОЛАВА В. В., Бессознательное и установка. Статья для IV тома монографии «Бес­

Сознательное».

3. ДОБРОВИЧ А. Б., Дорога начинается в Тбилиси, „Знание — сила“» 1977, 12,

4. ДОБРОВИЧ А. Б., «Декоративное искусство», 1980, 4.

5. ДОБРОВИЧ А. Б., «Общественные науки», 1980, 3. * б* РОЛЛИНС Н., «Литературная газета», 30 ноября 1977 г.

7. ШЕРОЗИЯ А. Е., Психика. Сознание. Бессознательное, Тб., Мецниереба, 1981.

8. Журнал «Техника молодежи», 1980, 3.