Книги по психологии

ПРОБЛЕМА БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО И ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПРИНЦИПЫ ФИЗИКИ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Э. Б. ФИНКЕЛЬШТЕЙН

Московский областной педагогический институт

Глубокий теоретический анализ проблемы бессознательного, про­водимый в настоящей коллективной монографии, отличается большим разнообразием позиций и точек зрения. В то же время эти позиции и точки зрения могут быть сгруппированы в ряд близких по содержа­нию тем. Среди этих тем нам хотелось бы выделить такие, которые непосредственно связаны с фундаментальными физическими принци­пами. Согласно развиваемой в настоящей работе точке зрения, ос­новные утверждения, составляющие содержание этих тем, в значи­тельной степени могут рассматриваться как следствие принципов, ана­логичных принципам квантовой физики, и тем самым оказываются тесно связанными между собой. К числу таких тем можно отнести следующие:

1. Взаимоотношения наблюдателя и наблюдаемого и теорема о передвижении границы.

2. Аналогия между взаимоотношением сознательного и бессозна­тельного и отношением классической физики к квантовой.

3. Голографические принципы организации информации и их связь с квантовыми принципами композиции амплитуд вероятности.

4. Неклассическая, «иная» логика бессознательного и квантовая логика.

5. Размытые множества, физическая непрерывность и толерант­ные пространства.

6. Предречевая форма мышления и предгеометрия Уилера.

7. Тема целостности.

8. Бессознательное, искусство и интуиция.

I. Вопрос о взаимоотношении наблюдателя и наблюдаемого за­трагивается во многих работах настоящей монографии, и ему, а так­же его связи с принципом дополнительности Н. Бора посвящены спе­циальные работы И. М. Фейгенберга и А. Е. Шерозия. Одна из ос­новных мыслей, которую можно проследить в указанных работах, со­стоит в том, что во всех случаях, когда наблюдатель и наблюдаемое явление составляют единое целое, единый неразрывный комплекс, описание явлений предопределяет необходимость использования прин­ципа дополнительности. Тем самым понимание психологических явле­ний и экспериментов облегчается ссылками на один из фундаменталь­ных принципов квантовой физики. Нас здесь, однако, будет интере­совать другая сторона вопроса, а именно, в какой мере тонкие на­блюдения психологов и особенно Джемса облегчили понимание труд­ных физических проблем и способствовали разрешению драматиче­ской ситуации в физике в процессе создания квантовой механики. Джемс выделяет четыре основных свойства сознания:

«1. Каждое «состояние» сознания стремится быть частью личного сознания.

2. В каждом личном сознании состояния постоянно сменяются.

3. Каждое личное сознание чувствуется, как непрерывное.

4. Оно заинтересовано в некоторых частях своего объекта, а в других нет, и все время оно или принимает или отвергает те или другие части, — одним словом, выбирает среди них» [1].

Нетрудно увидеть, что такие свойства, как описание системы с помощью основного понятия «состояние», движение состояний, непре­рывность этого движения и наличие актов выбора вполне соответ­ствуют описанию движения квантовомеханических систем в так на­зываемой шредингеровской картине. Аналогично описанию поведения атомных систем Джемс вводит в рассмотрение устойчивые и переход­ные состояния сознания.

Далее Джемс в яркой и образной форме описывает трудности интроспективного анализа процесса мышления:

...«Попытки анализа потока мысли посредством самонаблюдения столь же мало состоятельны, как если бы, схватив вертящийся вол­чок, мы мнили захватить его движение, или как если бы мы стара­лись закрыть кран газовой горелки с такой быстротой, которая да­ла бы нам возможность рассмотреть, какой вид имеет тьма».

На языке квантовой ‘теории можно сказать, что Джемс описыва­ет хорошо известные трудности процесса измерения.

Но это еще не все. Джемс вводит представление о «психическом обертоне» или «психическом ореоле». Это представление соответству­ет в квантовой механике принципу суперпозиции состояний. Понятие «психического обертона» естественным образом приводит Джемса к представлению о континууме различных альтернативных способов или путей перехода к одной и той же мысли. В современной физике Р. Фейнманом разработан соответствующий формализм континуаль­ного интегрирования, позволяющий определять вероятности конечных состояний физических систем. В фейнмановском формализме каждо­му альтернативному пути ставится в соответствие комплексное чис­ло— амплитуда вероятности.

Вероятность достижения конечного состояния определяется как квадрат модуля амплитуды, равной сумме (или интегралу) амплитуд по всем возможным путям. Естественно предположить, что альтерна­тивные пути, которым в психике ставится в соответствие амплитуда, описывают бессознательные процессы. Если же пути описываются классическими вероятностями и, следовательно, имеют характер бра - уновских траекторий, то можно считать, что они характеризуют осо­знанные процессы, причем точкам излома траекторий отвечают фик­сации мысли сознанием в соответствующие моменты времени.

Особый интерес представляет данцдй Джемсом анализ личности

И, прежде всего, та часть этого анализа, которая рассматривает во­прос о взаимоотношении объекта и субъекта познания, познающего и познаваемого. Джемс дает подробную классификацию различных «я», составляющих личность, рассматривая отдельно материальное, социальное и духовное «я». Вместе с тем Джемс подчеркивает, что «провести черту между тем, что человек называет самим собой и что просто обозначает словом «мое», затруднительно».*

Как бы глубоко ни анализировать понятие «я», все равно в ка­кой-то момент необходимо остановиться и сказать: а это воспринима­ется наблюдателем, нашим внутренним познающим «я». «Это «я» есть то, которое в любую данную минуту сознает, тогда как опытное «Ego» — один из предметов, о котором получается сознание». Соот­ветствующая ситуация в квантовомеханической теории измерений бы­ла глубоко проанализирована фон Нейманом В своей основопола­гающей работе он пишет: «Пусть измеряется температура. Мы мо­жем, если захотим, продолжить теоретическое вычисление этого про­цесса до тех пор, пока не получим температуру окружения ртутного сосуда термометра. Однако в любом случае, сколь далеко ни продол­жали бы мы вычисления — до ртутного сосуда термометра, до его шкалы, до сетчатки или до клеток мозга, в некоторый момент мы должны будем сказать: а это воспринимается наблюдателем. Это зна­чит, что мы всегда должны делить мир на две части: наблюдаемую систему и наблюдателя. Границы между ними в высокой степени про­извольны» [2]. Фон Нейманом была доказана фундаментальная те­орема о том, что (понимаемую в указанном выше смысле) границу между наблюдаемой системой и наблюдателем можно смещать про­извольным образом.

Мы видим, таким образом, что не только психология может ис­пользовать фундаментальные физические принципы в качестве эври­стической предпосылки к исследованию, но и физика в свое время использовала психологические наблюдения для открытия фундамен­тальных принципов.

П. Обсуждение проблемы бессознательного практически всегда сталкивается с трудным вопросом о взаимоотношении сознательного и бессознательного.

Если следовать принятой нами точке зрения, то, естественно, принять утверждение о том, что все тонкие и сложные отношения между сознательным и бессознательным можно усмотреть, анализи­руя взаимоотношения между квантовой и классической физикой и учитывая неизбежность использования классических понятий при ин­терпретации любых экспериментальных данных. Целью науки явля­ется получение объективного знания о действительности, а всякое знание должно быть выражено в языке. Поэтому Н. Бор неоднократ­но подчеркивал, что необходимым условием функционирования на­уки является возможность передать другим, что мы сделали и что мы узнали. А для этого «настоятельно необходимо уяснить себе, что во всяком отчете о физическом опыте нужно описывать как условия опыта, так и результаты наблюдений теми же словами и средствами, какие употребляются в классической физике» [3].

Анализируя соотношение классической и квантовой физики,

Н. Бор опирался не только на принцип дополнительности, но и на сформулированный им принцип соответствия. Принцип соответствия в самом общем случае выражает преемственность человеческого зна­ния и используется в науке, с одной стороны, как средство построе­ния новых теорий, а с другой стороны, как способ проверки их истин­ности.

Основное утверждение принципа соответствия состоит в том, что из более общей теории при определенных условиях (например, в случае приближения характерных параметров к предельным значени­ям) выводится теория менее общая. Применение принципа соответ­ствия к квантовой теории приводит к следующей познавательной трудности, характерной не только для физики, но и при анализе вза­имоотношения сознательного и бессознательного психического. С од­ной стороны, квантовая теория является более общей по сравнению с классической (основные соотношения классической теории могут быть получены из квантовомеханических уравнений с помощью пре­дельных переходов). С другой стороны, попятия и представления классической физики по необходимости используются в структуре квантовой теории на всех уровнях и служат для ее обоснования, яв­ляясь в этом смысле предпосылочными. Бор подчеркивал: «как бы


Далеко ни выходили явления за рамки классического физического* объяснения, все опытные данные должны описываться при помощи классических понятий». Аналогичная ситуация возникает в интересу­ющей нас проблеме взаимоотношения сознательного и бессознатель­ного психического. Как бы далеко не выходили явления бессозна­тельного психического за рамки объяснения на языке сознания, все экспериментальные факты должны описываться, при помощи поня­тий, доступных сознанию. Аналогично положению дел в физике, мож­но сказать, что, с одной стороны, понятия и представления, с помо­щью которых описываются сознательные процессы, принципиально ограничены в их применении к описанию бессознательных явлений. В этом смысле будущую полную теорию бессознательного мы должны рассматривать, опираясь на принцип соответствия, как более общую по сравнению с теорией, описывающей процессы сознания. С другой стороны, истолкование любых экспериментальных фактов, относя­щихся к бессознательным процессам, и основанное на таком истолко­вании построение теории, по необходимости нуждается в использо­вании понятий и представлений, доступных сознанию. Другими сло­вами, теория бессознательного претендует на новое содержание и в то же время это содержание может быть истолковано лишь в рамках естественного языка.

По существу принцип дополнительности возник как следствие такого рода языковой ограниченности и как средство ее преодоления.

Другим средством преодоления языковой ограниченности явля­ется различение в составе теоретического языка нескольких слоев, от­вечающих разным уровням осмысления.

Понятие амплитуды вероятности не имеет аналога в языковом слое классических физических понятий. Первоначально результаты экспериментов по интерференции микрочастиц осмысливались в тер­минах классической волновой теории. На этом этапе возникало пред­варительное понимание, необходимое для продолжения исследований. Однако такое «понимание», использовавшее только один языковый слой, не могло дать полного теоретического объяснения наблюдаемой интерференционной картины — ведь, согласно классической физике, частицы не могут интерферировать. Понятие амплитуды вероятности возникло как средство, необходимое для более глубокого объяснения существа дела, и оно, наряду с такими понятиями, как «спин», чет­ность, кварк и т. п., относится уже к другому языковому слою — слою квантовых понятий. Различение и выделение такого рода язы­ковых слоев — естественный процесс, характерный для любой позна­вательной ситуации, и можно предположить, что при исследовании бессознательного его роль будет возрастать. Мы видим, таким обра­зом, что анализ взаимоотношений квантовой и классической теорий в сильной степени проясняет и взаимоотношение сознательного и бес­сознательного. Можно сказать, что если бы Фрейд был знаком с квантовой теорией, то он вряд ли стал бы определять бессознатель­ное как «психику минус сознание».

Такое определение в сущности аналогично определению кванто­вой физики, как «всей физики минус классическая физика».

III. С тех пор как появились первые лазерные голограммы, они сразу же привлекли к себе внимание многих психологов и нейрофи­зиологов своими необычными свойствами. В настоящей монографии голографические принципы организации информации обсуждаются в работах Ф. В. Бассина, К. Прибрама и наиболее подробно в статье Л. Р. Зенкова, в которой эти принципы рассматриваются как лежа­щие в основе объяснения целого ряда клинических фактов и экспери­ментальных наблюдений и, в частности, таких фундаментальных яв-

344 лений, как перевод звуковой информации в зрительную, процессы рас­познавания образов, процессы разложения образов на отдельные эле­менты и восстановления целого образа из сохранившихся фрагментов и т. п.

В литературе рассматривалось много различных голографических моделей, выполненных как на нейрофизиологическом уровне, так и на достаточно абстрактном уровне «сети, реализующей представле­ние информации». Интересно, что первые абстрактные модели были построены П. Грином [4] еще до появления лазерных голограмм. В этих моделях Грин исходил из предположения, что каждый элемент информации должен содержать частичное представление многих дру­гих элементов и схемы их взаимосвязи. Было предположено также, что имеет место суперпозиция сложных образов или, наоборот, раз­ложение сложного образа на линейную комбинацию базисных об­разов.

Самое важное для нас, что математические свойства этой модели эквивалентны математическому формализму квантовюй механики. Наиболее подробная модель функционирования мозга, основанная на аналогии с оптическими голографическими процессами, разработана Ф. Р. Вестлейком [5]. В этой модели рассматриваются уравнения, за­имствованные из оптической голографии, которые дискретизируются в пространстве и времени и преобразуются таким образом, чтобы сде­лать возможным замену форм нервного спайка набором синусоидаль­ных колебаний.

Модель Вестлейка — не единственная. Так, например, можно предложить нейрофизиологическую модель, в которой интерференци­онная картина — нейроголограмма возникала бы в результате кор­реляции флуктуаций мембранного потенциала. Такая модель, во-пер­вых, ближе своему оптическому прототипу, а во-вторых, предполагает, что информация содержится не только в межспайковых интервалах, но также и возникает из «шума».

Экспериментальная проверка такой возможности представляла бы несомненный интерес. Однако на? каком бы уровне мы ни рассмат­ривали голографические модели, все основные свойства голограмм являются прямыми следствиями фундаментальных квантовых прин­ципов — принципов композиции амплитуд вероятности. Вместе с тем верно и обратное. Трудно представить себе полную реализацию го­лографических свойств без предположения о справедливости кванто­вых принципов.

IV. Большинство исследователей бессознательного отмечает, что основные трудности понимания бессознательной психики связаны с тем, что бессознательные процессы протекают согласно совершенно иным законам, принципиально отличающимся от законов, управляю­щих сознательным поведением. Возникает предположение, не явля­ются ли эти законы проявлениями иной логики, в корне отличающей­ся от классической аристотелевской логики и ее различных модифи­каций, рассматриваемых математиками. Именно такой вопрос был поставлен в статье С. Леклера «Бессознательное: иная логика», и на этот вопрос Леклер дал положительный ответ.

В соответствии с принятой нами неформальной аналогией между квантовыми принципами и описанием бессознательных психических процессов, естественно задать вопрос, нельзя ли рассматривать кван­товые принципы, как проявление некоторой неклассической логики высказываний, описывающих поведение квантовых систем. Положи­тельный ответ на этот вопрос был дан в пионерской работе фон Ней­мана и Бирхгофа «Логика квантовой механики» [6]. Фон Нейман и Бирхгоф показали, что утверждения квантовой механики для своей формализации требуют исчисления высказываний, в которых не вы-

345

Полняются законы формальной логики и, в частности, аксиомы дист­рибутивности.

Законы логики имеют алгебраическую интерпретацию, согласно которой дизъюнкция может рассматриваться как сложение, а конъ­юнкция как умножение. Оказывается, что алгебра квантовой логики соответствует алгебре так называемых нечетких множеств. Тождество

/А+В/-С = АС + ВС,

Справедливое в алгебре множеств в традиционном понимании этого термина, оказывается несправедливым для суммы и произведения нечетких множеств. ‘В дальнейшем, при обсуждении нечетких мно­жеств, мы рассмотрим условия, при которых это тождество выпол­няется.

Вслед за фон Нейманом и Бирхгофом был сконструирован еще целый ряд вариантов различных «квантовых логик» [7, 8], однако для наших целей различие между этими конкретными вариантами несущественно. Отметим только, что наиболее интересный и глубоко разработанный вариант был предложен Вайцзеккером [9]. В этом варианте развивается квантовая логика с бесконечным числом зна­чений истинности, промежуточных между I (истина) и 0 (ложь). Вайцзеккеру удалось показать, что отношение классической логики к «логике дополнительности» совпадает с отношением классической физики к квантовой, и при этом «логика дополнительности» так же не отменяет обычную классическую логику, как язык квантовой ме­ханики не отменяет языка классической физики. В переводе на язык психологии последнее утверждение означает, что логика подсозна­тельного не отменяет классической логики сознания.

Разработка квантовой логики подняла вопрос об эмпирической природе логики, также как в свое время в результате разработки общей теории относительности и неевклидовой геометрии был поднят вопрос об эмпирической природе геометрии. Сравнение с множест­венностью возможных неевклидовых геометрий приводит к выводу о множественности неклассических логик. Заметим, что под геомет­рией мы здесь понимаем не «чистую» геометрию в том смысле как ее понимают математики, а модель физического пространства-времени, физическую геометрию. Аналогично мы понимаем и термин «логика» как некоторую логическую структуру событий квантовой физики. Как было показано еще Пуанкаре, в физическом опыте мы всегда имеем дело с системой «геометрия + физика», так что отличить чисто физи­ческие утверждения от чисто геометрических невозможно. Разработ­ка квантовой логики показала, что аналогичное утверждение можно сделать и о системе «логика + физика». Продолжая эту цепочку, мы можем заключить, что и при описании психологических наблюдений мы всегда имеем дело с системой «логика + психика».

V. Основоположник теории нечеткости американский математик Лотфи А. Заде считал, что элементами мышления человека являются элементы некоторых нечетких множеств, для которых переход от «не­принадлежности» к «принадлежности» не скачкообразен, а непреры­вен. Традиционное определение множества, восходящее к Кантору, гласив*

«Под множеством понимают объединение в одно общее объектов, хорошо различимых нашей интуицией или нашей мыслью» [10]. Это определение в сущности означает, что должен существовать крите­рий, с помощью которого относительно каждого объекта можно су­дить, является он элементом данного множества или нет. Чтобы оп­ределить * нечеткое множество, необходимо установить для каждого элемента из некоторого универсального множества степень принад­лежности этого элемента нечеткому множеству. Иначе говоря, нечет-

346 кое множество характеризуется функцией (так называемой функцией принадлежности), ставящей в соответствие каждому элементу уни­версального множества степень его принадлежности нечеткому мно­жеству. Обычные множества — это частный случай нечетких, в ко­тором функция принадлежности принимает только два значения: нуль, если элемент не входит в множество, и единица, если входит.

Рассматривая вопрос о квантовой логике, мы говорим, что в ал­гебре нечетких множеств тождество

/А + В/-С = АС+ВС

Оказывается в общем случае несправедливым для суммы и произве­дения нечетких множеств. Теперь мы можем уточнить, что это равен­ство выполняется тогда, и только тогда, когда для любого элемен­та универсального множества либо функция принадлежности хотя бы одного из множеств А, В, С равна нулю, либо функция принад­лежности С равна единице.

Теория нечеткости позволяет сопоставить большинству матема­тических понятий их нечеткие аналоги. Так, в частности, можно гово­рить о нечеткой логике, в рамках которой рассматриваются утверж­дения, которые в какой-то степени истинны, а в какой-то — ложны. Здесь само собой напрашивается сравнение с вайцзеккеровским ва­риантом квантовой логики, содержащей бесконечное число значений истинности. Чрезвычайно интересное сравнение возникает и при рас­смотрении основного парадокса теории нечеткости. Внимательный анализ показывает, что и аргумент и значение функции принадлеж­ности следует считать нечеткими. Но это означает, что рассматрива­емый аргумент является не строго определенной величиной, а неко­торым нечетким множеством величин со своей функцией принадлеж­ности и со своим аргументом, который снова нечеток, и так далее. Поэтому, чтобы оборвать эту бесконечную цепочку, где-то надо оста­новиться и сказать: «а это наблюдатель считает четким». Мы видим, таким образом, что эта ситуация полностью соответствует квантово­механическому требованию об отделении наблюдаемой и наблюда­ющей систем и о свободе передвижения границы между ними.

В настоящей монографии проблема использования «расплывча­тых» множеств как средства изучения неосознаваемой психической деятельности рассматривалась с разных сторон в статьях М. А. Ко­тика, Л. Б. Шошина и Д. И. Шапиро.

Чтобы еще раз проследить связи теории нечеткости с квантовы­ми принципами, обратимся к истокам идеи нечеткости. По-видимому, впервые эта идея была сформулирована А. Пуанкаре, проанализиро­вавшим представление о так называемой «Физической непрерывно­сти», которое он использовал для описания ощущений или впечатле­ний и противопоставлял математической непрерывности. Определение «физической непрерывности» естественным образом приводит к по­нятию нечеткого множества, вместо обычных теоретико-множествен­ных понятий, используемых при определении математической непре­рывности.

Пуанкаре рассматривал измерения различных величин с помо­щью органов чувств, например, веса или температуры. Пусть мы оп­ределяем ладонью температуру трех сосудов с водой А, В, и С, и пусть наш эксперимент дает следующие результаты:

Т/А/-Т/В/, Т/В/=Т/С/, но Т/А/^Т/С/.

Характерной особенностью этих соотношений является нетранзи - тивность отношения равенства. Согласно Пуанкаре, «система элемен­тов образует непрерывность, раз есть возможность перейти от любого

347


Из них к какому угодно другому через ряд последовательных элемен­тов — таких, что каждый из них не мог бы быть различен от преды­дущего» [11]. Нетранзитивность отношения равенства противоречит классической логике, но соответствует логике квантовой механики. Действительно, если заменить операции измерения температуры сосу­дов А, В и С квантомеханическими операторами импульса энергии и координаты, то достаточно вспомнить, что импульс и энергия одно­временно измеримы, энергия и координата тоже одновременно изме­римы, а импульс и координата одновременно неизмеримы в силу со­отношения неопределенностей. Современное развитие идеи физиче­ской непрерывности связано с математической концепцией толерант­ных пространств, развиваемой известным топологом Э. Зиманом Понятие «толерантность» в психологии соответствует «наименьшему воспринимаемому различию» (дифференциальному порогу).

Обозначим через X множество стимулов. Тогда, если два стимула Xj и Х2 из X настолько близки, что не поддаются различению, то говорят, что они связаны отношением толерантности или находятся в пределах то­лерантности и пишут Xt — Xv Толерантность есть, по определению, мно­жество пар (Хх, Х2), таких, что Х1^Х2- Множество X с заданной толе - рантостью называется толерантным пространством.

Толерантное пространство напоминает «размазанное» топологическое пространство, и многое из того, что относится к топологическим простран­ствам, можно перенести и в теорию толерантных пространств. При приб­лижении к дифференциальному порогу мы всегда приходим к нетранзитив - ности, и действительно толерантность в общем случае не транзитивна, т. е. из Xj — Х3 и Х2 — Х3 не следует, что Хг ~ Х3.

VI. Большинство психологических исследований прямо или кос­венно связано с идеей целостности. Это в значительной мере отно­сится и к работам, помещенным в настоящей монографии. Идея це­лостности может быть сформулирована на самых разных уровнях, и она касается взаимодействия всех психологических структур. Так, например, Сартр утверждал, что каждая личность есть целостность, и она в каждом своем стремлении, в каждой склонности выражает себя целиком по аналогии с тем, как субстанция Спинозы выражает себя в каждом своем атрибуте. Тем самым отрицается возможность сведения свойств целого к свойствам частей и, наоборот, утверждает­ся, что свойства частей объясняются свойствами целого. То же са­мое утверждали и гештальтисты, отдавшие много сил исследованию различных конфигураций. Ими было показано, что конфигурация не есть сумма частей и их отношений. Конфигурации обладают свойст­вами, выходящими за рамки свойств их частей и отношений.

Перейдем теперь опять к квантовой теории. Принцип целостности и неделимости квантовых явлений, символизируемый существованием кванта действия h, является краеугольным камнем этой теории. Д. Бом формулирует этот принцип следующим образом:

«Вселенную следует рассматривать как неделимую единицу, а представление об ее отдельных частях может быть хорошим прибли­жением только в классическом пределе. Этот вывод основан на тех же предположениях, которые привели к принципу дополнительности. Именно, что свойства материи представляют собой неточно опреде­ленные и противоположные возможности. Поэтому в микромасшта­бах объект не имеет каких-то внутренних свойств (например, волна или частица), принадлежащих только ему одному: он делится всеми своими свойствами взаимно и органически с системой, с которой ош


Взаимодействует» [13]. Целостность и неделимость квантовых явле­ний находит свое отражение в терминах логико-алгебраического фор­мализма. Согласно этому формализму, общая структура высказыва­ний о квантовых явлениях представляется частично булевой алгеб­рой. Частично булева алгебра, в свою очередь, «склеена» из макси­мальных булевых подалгебр. Каждой максимальной булевой подал­гебре отвечает совокупность высказываний, удовлетворяющая зако­нам классической логики. Каждая такая совокупность высказываний представляет одно из дополнительных описаний в соответствии с принципом Бора.

Естественно принять, что полная совокупность высказываний о бессознательных процессах представляется также частично булевой алгеброй.

VII. Основные проблемы взаимоотношения бессознательного и речи сфокусированы в статье Ф. В. Бассина «У пределов распознан­ного: к проблеме предречевой формы мышления», помещенной в на­стоящей монографии. Эта статья, как и работы Джемса, пронизана квантовомеханическим духом и с рассматриваемой нами точки зрение представляет особый интерес. Однако, прежде чем подойти к ее об­суждению, необходимо сделать короткое отступление 6 геометродина - мике.

Мы уже упоминали о неформальной аналогии между геометрией (точнее, отношением геометрии к общей теории относительности) и логикой (отношением логики к квантовой механике). Известный аме­риканский физик Дж. Уилер, развивающий чрезвычайно плодотвор­ную концепцию геометродинамики, рассматривает еще одну очень интересную связь между ними. Со времени появления общей теории относительности пространство перестало быть лишь пассивной аре­ной физических явлений, а стало их полноправным участником, при­чем, геометрия пространства определяет движение материи, а мате­рия в свою очередь определяет кривизну пространства.

Учет квантовых принципов приводит к выводу, что сами прост­ранство и время — понятия, справедливые только в классическом приближении, а подходящей ареной для динамики геометрии Эйн­штейна является так называемое суперпространство, имеющее беско­нечное число измерений, причем динамика геометрии описывается распространением амплитуды вероятности через суперпространство. При анализе квантовых флуктуаций геометрии и топологии Дж. Уй - лером был поставлен вопрос о том, можно ли построить геометрию с помощью квантового принципа, исходя из основных элементов, ко­торые сами по себе не обладают какой-либо специфической размер­ностью [14]. Он указывает на тот факт, что в самой геометродинами - ке нет места изменению топологии, и поэтому необходимо обратить­ся к какому-то другому естественному способу описания квантовых флуктуаций связности пространства, который он называет предгео- метрией, считая его «магическим строительным материалом Вселен­ной, рожденным из комбинации надежды и необходимости, филосо­фии и физики, математики и логики». Оказывается, что наиболее про­стой и наглядной моделью предгеометрии является модель, рассмат­ривающая предгеометрию как исчисление высказываний, как кванто­вый механизм для комбинирования элементов «да—нет» или «истин­но—ложно». В такой модели переход от предгеометрии к геометрии осуществляется так же естественно как переход от предречевой фор­мы мыслительной деятельности к речи.

В модели автоматически содержатся квантовые принципы, так как они естественным образом формулируются на языке исчисления высказываний. Заметим, что в рамках геометродинамики геометрия


Пространства-времени не строится из элементарных объектов-точек, называемых событиями, а, напротив, первичным является понятие «3-геометрия», и из него уже конструируется событие как элемент пересечения одной «3-геометрии» с другой.

Нельзя не заметить удивительный параллелизм между описанной выше картиной и картиной предречевой формы мышления. Для это­го достаточно заменить термин «3-геометрия» на термин «чистый смысл». Рассматриваемое Ф. В. Бассиным представление поля смыс­лов обладает многими качественными чертами квантованного поля. Здесь и принципиальный динамизм, являющийся проявлением неуст­ранимых ни при каких условиях квантовых флуктуаций, и вероятно­стная связь между высказываниями и смыслами, и голографические эффекты. Вполне естественно выглядит и представление о непрерыв­но возникающих и разрушающихся связях между смыслами, соответ­ствующее* представлению о виртуальном обмене. Становится понят­ной также и необходимость отбора при постепенном переходе от бо­лее глубоких планов речи к более поверхностным, и проясняется по­нятие ширины диапазона, в котором происходит увязывание предре - чевых смыслов. Ясно также, что этот диапазон столь разнообразен, что его нельзя свести к классической «просеке», к некоторому алго­ритмическому процессу. Принцип целостности находит свое отраже­ние в размазывании различий не только между содержаниями мысли, но и между разными формами психической деятельности. И, наконец, в духе квантовой теории снимается вопрос о гегемонии бессознатель­ного над сознанием как неадекватно поставленный.

VIII. Переходя к обсуждению взаимосвязи бессознательного и искусства, необходимо попытаться понять в чем состоит сущность ис­кусства, какова его основная функция, почему художественная дея­тельность является одним из необходимых условий существования человечества. Хорошо известно, что искусство осуществляет одновре­менно много разных функций и в этом его прелесть. Мы говорим, что искусство дает наслаждение и называем эту функцию гедонисти­ческой.

Мы утверждаем также, что искусство отражает действительность, что оно необходимо для постижения мира. Искусство является сред­ством передачи эмоций от художника к зрителю, выполняя тем са­мым коммуникативную функцию. Часто искусство осуществляет вос­питательную функцию. Согласно психоаналитической концепции ис­кусство позволяет в сублимированной форме выразить имеющиеся у человека «комплексы». Этот перечень различных функций можно бы­ло бы продолжить, но какая же из них главная, т. е. такая, к кото­рой можно было бы свести все остальные. И существует ли такая специфическая функция, с которой неизбежно связаны все остальные функции, и которую можно принять за основу. Глубокий анализ всех этих вопросов был дан Е, Л. фейнбергом. Им была высказана и в значительной степени доказана точка зрения, согласно которой пол­ное постижение объективного — как материального, так и духовно­го— мира требует использования и дискурсии и интуиции, а потому целью и назначением искусства является обеспечение авторитета и убедительности интуитивного суждения, чтобы «убедить в недоказу­емом». Искусство обнаруживает силу и плодотворность синтетиче­ской интуиции, развивает способность к интуитивному суждению в противовес авторитету логического и вообще дискурсивного пути по­стижения истины [15]. Присутствие всех остальных функций искус­ства может быть понято в свете указанной основной задачи. Интуи­тивное постижение истины является главным, специфическим элемен­том искусства, выходящим за рамки классической логики, Что же 350

Представляют собою интуитивные суждения и как они протекают. Мы знаем, что они возникают в результате синтетического усмотрения основанного на переработке и оценке континуального множества чув­ственных и интеллектуальных элементов, и протекают в значительной мере бессознательно. В работе,[16] отмечаются основные черты ин­туитивного познания. Интуитивно достигаемый результат непредска­зуем. Характерной чертой является наличие определенного познава­тельного «барьера» на пути к открытию интуитивной истины. Позна­вательным «барьером» является система традиционных воззрений, по­нятий, принципов и правил. Преодоление этого барьера является не­обходимым звеном интуитивного «озарения». Сознательный перебор всех в действительности учитываемых элементов, всех путей, веду­щих к разрешению проблемной ситуации, невозможен.

Для усмотрения интуитивной истины необходимы бессознатель­ные процессы, имеющие вероятностный характер. Интуитивному «оза­рению» всегда сопутствует сознательный анализ, который остается неполным и незавершенным. При этом сознание человека* с ходу от­вергает многие «бессмысленные» комбинации элементов проблемной ситуации, рассматривая только те пути, которые могут приводить к цели с наибольшей вероятностью. Интуитивное «озарение» часто вос­принимается сознанием как скачок. Можно сказать, что акт «озаре­ния» имеет пороговый характер. Всякий протекающий в психике про­цесс проявляется в первую очередь эмоционально, так что о нем можно судить лишь в смысле его приятности или неприятности. По­этому исходный психологический порог рассматривается в статье [16] как эмоциональный. Наряду с эмоциональным порогом, вводится так­же представление о пороге сознания и пороге самосознания.

Нетрудно заметить, что все отмеченные черты интуитивного по­стижения имеют типично квантовый характер.

В самом деле, предсказание результата квантового процесса име­ет вероятностный характер. Квантовая теория позволяет системе пре­одолевать потенциальный барьер, т. е. попадать в классически запре­щенную область. Соответствующий процесс называется туннельным переходом. Возможность такого процесса связана с тем, что в кван­товой теории каждой альтернативе, даже «неразумной» в классиче­ском смысле слова, предписывается определенная амплитуда вероят­ности. Неполноту сознательного анализа, сопутствующего интуитив­ному «озарению», можно понимать в том смысле, что совокупность высказываний, доступных сознанию, образует булеву подалгебру ча­стично булевой алгебры и дает одно из дополнительных описаний. Приписывая каждому альтернативному варианту некоторую амплиту­ду, естественно в качестве фазы этой амплитуды принять произведе­ние интенсивности эмоции на время. Тогда минимально возможное значение определенной таким образом фазы будет иметь смысл пси­хологического порога и играть роль, аналогичную роли постоянной Планка. Сложение амплитуд, близких по фазе, приводит к открытию предметного происхождения переживания, к осознанию, или другими словами, к выделению классического пути, который реализует экстре­мальное значение фазы. Заметим, что при такой интерпретации вве­дение нескольких порогов является излишним, так как переход в сфе­ру сознания можно рассматривать путем поел е до в ател ьн ых прибли­жений.

Ограниченность объема не позволяет нам провести анализ таких важных и интересных тем как сон, измененные состояния сознания, гипноз и искусственный интеллект, тесно связанных с квантовыми принципами.

Мы можем только сказать, что квантовые принципы позволяют

С единой точки зрения взглянуть на целый ряд вопросов теории бес­сознательного, установить новые связи, а также служить в качестве эвристических соображений при постановке экспериментов и постро­ении моделей.

THE UNCONSCIOUS AND FUNDAMENTAL PRINCIPLES OF PHYSICS

E. B. FINKELSTEIN

Moscow. Regional Pedagogical Institute

SUMMARY

Some problems of the theory of the unconscious, which are intimately re­lated to the fundamentel principles of physics, are analysed. The topics un­der discussion are.- the relationship between the observer and the observed ob­ject, the boundary shift theorem, the similarity of the relationship between the conscious and the unconscious to the relationship between classical and quantum physics, holographic principles of information processing, nonclas - sical logic of the unconscious, fuzzy sets and physical continuity, pre-verbal form of thinking, wholeness, the art and intuition. It is suggested that the quantum principles provide a unifying approach to the understanding of the whole body of these problems of the theory of the unconscious and permit to establish new links and can serve as a heuristic basis for experimentation and modelling.

ЛИТЕРАТУРА

1. ДЖЕМС В., Научные основы психологии, СПб., 1902.

2<"НЕЙМАН, ИОГАНН фон, Математические основы квантовой механики, 1964.

3. БОР Н-, Избранные научные труды, т. 2, М., 1971.

4. ГРИН П-, Сети, реализующие модель представления информации. Сб., Принципы

Самоорганизации, М., 1966.

5. ВЕСТЛЕЙК Ф - Р*> О возможности протекания нейроголографических процессов в

Мозге. Сб.: Кибернетические проблемы бионики, М., 1972.

6. BIRKHOFF G-, NEUMANN J., The logic of quantum mechanics. Ann - Math., 1936,

Vol. 37, №4.

7. REICHENBACH H., Philosophic foundations of quantum mechanics. Berkeley, 1946.

8. FINKELSTEIN D-, Matter, spa^e and logic, Boston, 1969.

9. WEIZSÄCKER C. F., von* Komplementarität und Logik. Stuttgart, 1958.

10. БУРБАКИ H., Элементы математики, кн. 8, Очерки по истории математики, М.,

1963.

11. ПУАНКАРЕ А., Наука и гипотеза, М., 1904.

12. ЗИМАН Э.,БЬЮНЕМАН О., Толерантные пространства и мозг, на пути к теоретической

Биологии, М., 1970.

13. БОМ Д^, Квантовая теория, М., 1965.

14. РИС М., РУФФИНИ Р., УИЛЕР Дж., Черные дыры, гравитационные волны и космо­

Логия, 1977.

15- ФЕЙНБЕРГ Е. Л у Кибернетика, логика, искусство, М., 1981.

16. НАЛЧАДЖЯН A. А-, Некоторые психологические и философские проблемы] интуи­тивного познания, М-, 1972.