Книги по психологии

ПСИХИЧЕСКАЯ И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

(некоторые методические подходы к изучению бессознательного)

Ф. Б. БЕРЕЗИН

I Московский медицинский институт им. И. М. Сеченова

Постановка вопроса о природе, функциях и методах исследования бессознательного, как совокупности процессов неосознаваемой психи­ческой деятельности, очевидно требует рассмотрения связи между осо­знаваемыми и неосознаваемыми аспектами этой деятельности, про­блемы интрапсихической интеграции. Это тем более необходимо, по­скольку без рассмотрения такой связи указанная постановка вопроса может создать впечатление, что бессознательное представляет собой некоторую обособленную целостность, которая может быть противо­поставлена сознательному и исследована вне контекста единой, инте­грированной психической деятельности.

Важность изучения неосознаваемых психических процессов не только не исключает, но и предполагает необходимость сбалансиро­ванного рассмотрения осознаваемой и бессознательной психической деятельности.

Представление о постоянном взаимодействии осознаваемых и не­осознаваемых аспектов психической деятельности является сущест­венной предпосылкой для разработки методических подходов к изу­чению обоих этих аспектов. С одной стороны, неосознаваемые психи­ческие процессы могут вызывать изменения в осознаваемой психиче­ской деятельности и могут регистрироваться за счет этих изменений. С другой стороны, понимание осознаваемых психических проявлений не может быть достаточно полным без учета влияния неосознаваемых механизмов, без учета взаимодействия осознаваемой и неосознавае­мой психической деятельности. И, наконец, очевидно, что осознавае­мые психические процессы могут не только видоизменяться в резуль­тате воздействия неосознаваемых аспектов психической деятельности, но и оказывать влияние на эти аспекты.

Постоянная, ни на минуту не прекращающаяся, живая динамиче­ская связь между бессознательным и сознанием делает невозможным исследование бессознательного как изолированного феномена и по­зволяет считать, что методические подходы могут быть адекватными только в том случае, если они учитывают постоянное взаимодействие между осознаваемым и неосознаваемым, поскольку, как это отметил А. Е. Шерозия на симпозиуме по проблеме бессознательного, «нет никакого сознания и бессознательного психического вне единрй си­стемы их отношений».

В этой связи при разработке таких подходов должны определять­ся не только соответствующие методы, но и адекватные направле­ния исследования, а также пути анализа, полученных с помощью из - 394


Бранных методов результатов, которые позволили бы оценить участие неосознаваемых психических процессов в формировании выявляемых феноменов.

При всем многообразии теоретических подходов и исследователь­ских приемов, по-видимому, возможны только два направления, по­зволяющие исследовать неосознаваемые аспекты психической деятель­ности. Первое из этих направлений базируется на изучении осознава­емых психических проявлений, характер которых может быть постав­лен в зависимость от неосознаваемых процессов, второе — на иссле­довании, физиологических параметров, которые могут рассматривать­ся как корреляты определенных особенностей актуального психиче­ского состояния и личностных характеристик. Таким образом, в ос­нове изучения неосознаваемой психической деятельности явно или не­явно лежат представления о психической и психофизиологической ин­теграции.

К первому из указанных направлений относятся, в частности, ис­следования, выполненные с применением психодиагностических мето­дик. Вне зависимости от той или иной классификации этих методик (разделение личностных методик на прожективные и анкетные, выде­ление среди прожективных методов методик на структурирование, конструирование, интерпретацию и т. п.) в основе их применения ле­жит представление испытуемому недостаточно определенного матери­ала. Структурирование субъектом этого материала, которое осуще^ ствляется при участии механизмов неосознаваемой психической дея­тельности, позволяет получить данные, дающие возможность судить о характере и особенностях этих механизмов.

Эти методики различаются степенью неопределенности и спосо­бом представления материала. В качестве классического метода с высокой Степенью неопределенности материала может быть назван тест Роршаха, в котором материал сам по себе в минимальной сте­пени определяет объем, сферу, сюжет конструируемых образов. Имен­но благодаря этому, указанные характеристики дают представление

О психической сфере субъекта, о его внутреннем мире, определяемом взаимодействием осознаваемых и неосознаваемых аспектов.

По мере уменьшения неопределенности материала возрастает роль его смыслового содержания в формировании реакций индиви­дуума и уменьшается число возможных их разновидностей. Это, в ча­стности, можно отнести к тематико-апперцептивному тесту и в осо­бенности к его специализированным вариантам (например, к вариан­ту для изучения мотивации достижения, предложенному Хекхаузеком). При применении этих последних ограничение области исследуемых реакций позволяет использовать жесткий ключ и количественно оце­нивать всю полученную информацию. Однако, и в этом случае сте­пень неопределенности ситуаций, отражаемых сюжетными изображе­ниями, достаточно велика, чтобы особенности ее структурирования представляли материал для суждения об изучаемых психодиагности­ческих параметрах вне зависимости от степени их осознаваемости ис­пытуемым.

Еще больше возможные реакции ограничиваются при использо­вании анкетных личностных тестов. Крайний вариант такого ограни­чения представляет собой принудительный выбор. между «да» и «нет», «верно» и «неверно». Благодаря этому, достигается четкое коли­чественное выражение всей информации, абсолютное совпадение дан­ных, полученных независимыми исследователями. В то же время множество, образуемое совокупностью выборов, обеспечивает необ* ходимую многомерность оценки особенностей психической деятельно­сти субъекта, его личностных характеристик и актуального психическо­го состояния независимо от того, в какой степени эти особенности осо­знаются самим субъектом и в какой мере выявляемая картина соот­ветствует его представлению о собственной личности.

Использование анкетных тестов (как и предъявление сюжетных изображений) не ориентировано на установление прямого соответ­ствия между смысловым содержанием ответов испытуемого и реаль­ными фактами его жизни, его личностными чертами. Указанное мно­жество выборов позволяет судить о личности испытуемого только в силу объективно установленной связи между склонностью субъекта к определенным утверждениям и теми или иными особенностями его личности, его психического состояния. Очевидно, что поскольку зна­чимой является только корреляция между частотой тех или иных суждений и выраженностью какого-то качества, не выводимого из смыслового содержания вопроса или * утверждения, субъективность этих суждений, наличие осознаваемых или неосознаваемых искаже­ний не ставят под сомнение ценность теста, а напротив представля­ют для исследователя необходимый диагностический материал.

Таким образом, общим для всех перечисленных методов являет­ся получение информации о психической деятельности испытуемого благодаря проявлению его индивидуальных особенностей в структу­рировании более или менее неопределенных совокупностей образов и суждений, в результате чего субъективные особенности становятся доступными объективному изучению.

Аналогичная ситуация возникает и в том случае, если испытуе­мый конкретизирует недостаточно определенный образ, обозначенный исследователем в инструкции (например, «нарисуйте дерево» при применении Baum test) или вносит определенность, завершая неза­конченный текст (например, при завершении незаконченных' предло­жений).

Очевидно, что исследование неосознаваемых аспектов психиче­ской деятельности путем изучения осознаваемых психических прояв­лений не ограничивается областью применения психодиагностических тестов. По существу, с этим подходом связаны любые психологиче­ские или клинические методы исследования рассматриваемой про­блемы. Не являются исключением и методические приемы, традици­онные для психоаналитического направления. Так, анализ сновиде­ний, который Фрейд считал «королевским путем в сферу бессозна­тельного», базируется на предположении, что бессознательное нахо­дит свое выражение в образах сновидений, вполне осознанных, вер­бализованных и только благодаря этому доступных анализу. Внима­ние, уделенное психодиагностическим тестам, связано с такими су­щественными преимуществами этих методик, как наличие формали­зованной процедуры проведения исследования и последующего ана­лиза результатов, возможность эмпирически устанавливать валид­ность и надежность методики, количественно выражать и статистиче­ски контролировать оценку, обеспечивая сопоставимость и воспроиз­водимость результатов.

Эти преимущества психодиагностических методик проявляются в тем большей мере, чем меньше включенность в процедуру обследова­ния исследователя (при значительной степени такой включенности особенности личности исследователя будут существенно отражаться на результатах) и чем более формализована (т. е. чем меньше зави­сит от опыта исследователя) процедура обработки данных. Поэтому трудно согласиться с высказывавшимися на Тбилисском симпозиу­ме мнениями о том, что активная включенность исследователя в са­му процедуру исследования является желательной (или даже необ­ходимой) при изучении области бессознательного.

При проведении психодиагностических процедур с целью изучения неосознаваемых психических процессов необходимо иметь в виду, что хотя испытуемым не осознается связь между определенным типом ре­акции и теми или иными аспектами его психической деятельности, личности, состояния, сами эти аспекты могут быть и осознаваемыми, а исследуемые психодинамические характеристики, как уже отмеча­лось, формируются в результате постоянного взаимодействия осозна­ваемых и неосознаваемых компонентов психики. Соответственно, рас­смотренные и аналогичные методы не могут расцениваться как ин­струмент направленного изучения неосознаваемых психических про­цессов, а отражают особенности психической деятельности субъекта, в которые неосознаваемые процессы входят как одна из составляю­щих и оцениваются только в связи с типом осознаваемых реакций ин­дивидуума.

Второе направление предполагает исследование физиологических характеристик как компонента единой психофизиологической реак­ции. Вне зависимости от выбора этих характеристик (спонтанные или вызванные биоэлектрические потенциалы мозга, те или иные по­казатели вегетативного регулирования и т. п.) их изучение может быть использовано для исследования психических процессов (в том числе и неосознаваемых) только при наличии воспроизводимых зави­симостей между этими характеристиками и определенными психиче­скими явлениями. Таким образом, перспективность рассматриваемого направления может быть связана с представлениями об относитель­ной стабильности психофизиологических соотношений, отражающей закономерные зависимости между психической деятельностью, опре­деляющей поведение человека, и физиологическими механизмами, ко­торые это поведение обеспечивают. [2; 5]. Исходя из этих представ­лений, можно, в частности, полагать, что тому или иному типу психи­ческого состояния будет соответствовать определенный стереотип ве­гетативных, гуморальных и моторных характеристик. Поскольку формирование психофизиологических соотношений, физиологической основой которых является функционирование вертикально-организован­ного комплекса интегративных церебральных механизмов (в котором ведущую роль играют гипоталамические структуры), происходит вне зависимости от желаний и намерений индивидуума и от степени осо­знавания им особенностей своего психического состояния, изменения указанного стереотипа могут быть использованы и для суждения о неосознаваемых психических процессах.

С другой стороны, изменения психофизиологических соотношений и связанные с ними вегетативно-гуморальные и моторные сдвиги мо­гут способствовать возникновению и поддержанию определенных пси­хических состояний, в свою очередь имеющих осознаваемые и неосо­знаваемые аспекты, образуя в результате этого еще один канал вза­имодействия осознаваемого и неосознаваемого. В свете изложенного можно ожидать, что изменения психофизиологических соотношений, вызванные даже заведомо неосознаваемым (например, субсенсор - ным стимулом) будут сопровождаться осознаваемыми сдвигами, в существенной мере влияющими на последующие изменения состоя­ния.

Таким образом, при различных условиях исследования, различ­ных типах функциональных нагрузок значение неосознаваемых меха­низмов в изменении психофизиологических соотношений может быть выражено в большей или меньшей степени, но в любом случае ха­рактер и динамика этих соотношений будет отражать особенности интегрированной психической деятельности, протекающей в постоян­


Ном взаимодействии осознаваемых и неосознаваемых психических процессов.

Выделение психофизиологических изменений, преимущественно отражающих неосознаваемые аспекты психической деятельности, об* легчается в ситуации строго контролируемого эксперимента. Приме­ром эффективного использования такого подхода могут служить на Тбилисском симпозиуме сообщения Э. А. Костандова и ЗЬеупп [10; 23] о физиологических механизмах психологической защиты и безот­четных эмоций. Однако следует иметь в виду, что ценные данные, которые позволяют получить исследования такого рода, дают возмож­ность оценить только непосредственную реакцию на неосознаваемый стимул, поскольку при дальнейшей его переработке неизбежно бу­дут возникать осознаваемые феномены, которые, как уже указыва­лось выше, неизбежно будут оказывать влияние на развитие и транс­формацию этой реакции, и в этой связи должны оцениваться и учи­тываться. Область экспериментального изучения может быть расши­рена за счет экспериментальной психосоматики [19, 598—610], по­зволяющей создать условия, в которых наблюдаемые сдвиги могут быть отнесены за счет неосознаваемых механизмов.

В то же время необходима разработка методов, позволяющих создать представление о роли неосознаваемых механизмов в условиях реальной, а не экспериментальной, ситуации, об участии этих меха­низмов в обеспечении эффективной психической адаптации или гене - зе ее нарушений, в формировании и динамике психофизиологических соотношений. Возможность такого исследования базируется на ис­пользовании обоих указанных направлений: применении психодиагно­стических методов и изучении физиологических коррелятов психиче­ских явлений. Комплексное построение таких исследований дает воз­можность. учитывать взаимоотношение различных психодиагностиче­ских характеристик, выявлять их связи с теми или иными физиологи­ческими параметрами, совокупность которых определяет психофизио­логические соотношения. Этот подход в силу своей значимости и пер­спективности для оценки роли неосознаваемых психических процес­сов и закономерностей взаимодействия осознаваемых и неосознавае­мых аспектов психической деятельности в формировании целостной психической активности, а также психофизиологической интеграции целесообразно рассмотреть более подробно с привлечением материа­ла конкретных исследований[94].

Исследования, базирующиеся на указанном подходе, позволяют более подробно проанализировать представляемые им возможности.

Во-первых, комплексные исследования дают возможность оценить раздельно влияние того или иного психодиагностического параметра, отражающего как осознаваемые, так и неосознаваемые психические процессы и его осознаваемую компоненту. Сопоставление полученных данных в этом случае дает основание и для суждения о роли компо­ненты неосознаваемой. Значимость полученных в этом случае резуль­татов будет тем больше, чем более существенен избранный параметр для целостной психической деятельности, для организации поведения. В проведенных исследованиях в качестве существенной характери­стики, в значительной мере определяющей поведенческую активность и требования к интегративным механизмам, так была рассмотрена напряженность неудовлетворенных потребностей.

Во-вторых, такое исследование предусматривает изучение психи­ческих процессов, эффективность которых тесно связана с взаимодей­ствием осознаваемых и неосознаваемых' аспектов психической дея­тельности. В качестве характеристики, в наиболее общем виде отра­жающей указанное взаимодействие, может быть оценена интеграция поведения.

И наконец, в-третьих, проведенные исследования позволяли по­лучить данные для суждения о роли механизмов, которые являются неосознаваемыми в силу своей природы. Это относится, в частности, к механизмам интрапсихи^еской адаптации (психологическим защи­там), само функционирование которых оказывается возможным, бла­годаря неосознаваемости их воздействия.

Значение изучения напряженности потребностей определяется тем обстоятельством, что мотивация, которая представляет собой вы­ражение той или иной актуальной потребности, является необходи­мым условием поведенческой активности. Как отмечает П. В. Симо­нов [16], «признание потребностей в качестве определяющей причи­ны человеческих поступков представляет величайшее завоевание марк­систской философской мысли, послужившее началом подлинно науч­ного объяснения целенаправленного поведения людей». Однако дале­ко не все аспекты мотивации, не все актуальные потребности, игра­ющие столь важную роль в поведении, могут быть осознаны. В про­стейшем случае неосознавание потребности может быть обусловле­но наличием неосознаваемой стадии ее становления (как это было по­казано, в частности, В. М. Ривиным и И. В. Ривиной при изучении эндокринного механизма мотивации [13]. Более сложным механиз­мом является предотвращение осознавания потребности в результа­те функционирования психологических защит.

Психодиагностическое изучение напряженности неудовлетворен­ных потребностей и степени осознанной неудовлетворенности позво­ляет оценить роль неосознаваемой компоненты неудовлетворенных потребностей, а одновременное определение физиологических корре­лятов психической деятельности — особенности, которые вносит в психофизиологические соотношения осознаваемый и неосознаваемый компоненты потребностей.

Такое изучение позволяет исследовать воздействие общей напря­женности потребностей и осознаваемой неудовлетворенности на ха­рактер психической интеграции, благодаря возможности проследить связи каждого из этих параметров с другими психодиагностическими характеристиками. При таком рассмотрении обнаруживается корре­ляция[95] напряженности обеих компонентов потребностей (осознавае­мого и неосознаваемого) с вегетативными сдвигами и изменениями психического состояния, однако выраженность вегетативных сдвигов, носящих эрготропный характер (таких как укорочение минимально­го и среднего интервала И.—И на ЭКГ, увеличение амплитуды спон­танных кожно-гальванических потенциалов и кожно-гальванической реакции на различные функциональные нагрузки), судя по получен­ным результатам, более тесно связана с неосознаваемой компонентой.

Осознаваемая неудовлетворенность в бо’лыпей мере коррелирует с суммарной экскрецией веществ катехоламиновой природы, отража­ющей общую гуморальную активность симпатоадреналовой системы [6], тогда как напряженность неудовлетворенных потребностей, вклю­чающая и неосознаваемую компоненту, была более тесно связана с повышением кортикостероидной активности. С неосознаваемой ком­понентой в значительной степени связана зависимость между напря­женностью потребностей и уровнем тревоги. С другой стороны, осо­знавание неудовлетворенности сочетается с расширением круга заин­тересованных психологических характеристик, в частности, с длитель­ной идеаторной переработкой фрустрирующей ситуации, уменьшением реалистичности ее оценки, с более низким уровнем энергетического потенциала, необходимого для достижения удовлетворения потреб­ностей.

Наконец, следует отметить различия в степени связи сопоставля­емых компонентов потребностей с право - и левополушарными меха­низмами переработки информации, о которой можно судить, в част­ности, по реакции на предъявление зрительного образа, т. е. функци­ональной нагрузки, адресованной правополушарным (пространствен­но-образным, а не вербально-логическим) механизмам переработки •информации: кожно-гальваническая реакция при этой нагрузке и уровень церебральной активации обнаруживают сильные корреляции с суммарной напряженностью неудовлетворенных потребностей (вклю­чающей неосознаваемый компонент) и только слабые — с осознава­емой неудовлетворенностью.

Рассмотренные различия зависимостей, которые могут быть свя­заны с напряженностью неудовлетворенных потребностей, включаю­щей неосознаваемый компонент, и с осознаваемой неудовлетворенно­стью в наибольшей мере проявляется в тех случаях, где фрустрация потребностей приводит к нарушению психической адаптации. Если психическая адаптация оказывается достаточно эффективной, эти различия выражены значительно слабее. В то же время, своеобразие неосознаваемой компоненты напряженности неудовлетвор^енных по­требностей обнаруживается и в группе лиц с эффективной психиче­ской адаптацией при сопоставлении связи этой компоненты и уровня церебральной активации при предъявлении нагрузок, адресованных правому и левому полушариям. При таком сопоставлении обнаружи­вается корреляция осознаваемой неудовлетворенности с нарастанием активации при функциональных нагрузках, адресованных левому по­лушарию, тогда как включение неосознаваемой компоненты приводит к нарастанию церебральной активации при нагрузках, адресованных правому полушарию.

Мотивационный уровень может рассматриваться как первичный уровень организации целенаправленного поведения в связи с тем, что формирование мотивированного поведения предполагает выделение из многих потребностей наиболее значимых, распределение в соответ­ствии с этим энергии между отдельными линиями поведения, сопо­ставление значимости потребностей и усилий, необходимых для до­стижения их удовлетворения. Поскольку сказанное касается всей сфе­ры потребностей, вне зависимости от степени их осознавания, инте­грация поведения уже на этом уровне предполагает взаимодействие механизмов осознаваемой и неосознаваемой психической деятель­ности.

Такое взаимодействие реализуется и на других уровнях системы интеграции, к которым относят [18] установки, отношения и ролевые структуры.

Возможность существования установок, которые субъектом непо­средственно не осознаются, была убедительно показана работами школы Узнадзе. Неосознаваемые установки, о'чевидно, влияют на по­следующие осознаваемые переживания, их характер и динамику и со­ответственно воздействуют на целостное поведение. Однако может быть рассмотрен и обратный процесс. Поскольку установки обуслов­ливают в той или иной ситуации ожидание определенного типа пе - 400


Реживаний и готовность к определенному типу поведенческого отве­та, следует ожидать, что опыт предшествующих осознанных пережи­ваний и поведенческих реакций будет использоваться при формиро­вании установок, в том числе и неосознаваемых.

Примером, такого взаимного влияния могут служить приведенные в уже цитированной работе Э. А. Костандова данные исследования психопатических личностей, находящихся в тяжелой жизненной ситу­ации, у которых отмечается увеличение времени опознания эмоцио­нально значимых слов, выбор которых определялся их непосредствен­ной связью с ситуацией. Увеличение времени опознания может рас­сматриваться, как результат влияния неосознаваемой установки, ко­торая в свою очередь сформировалась под влиянием опыта предше­ствующих вполне осознаваемых переживаний и поведенческих реак­ций, а ценность представленных данных тем более велика, что авто­ром детально проанализирован нейрофизиологический механизм, ле­жащий в основе описанного явления.

В значительной степени на основе установок формируются отно­шения, т. е. система предпочтений или аверсий, сгруппированных во­круг определенных представлений, субъектов или объектов. В психо­логии отношений, развитой В. Н. Мясищевым, личность рассматри­вается, исходя из ее отношений, поскольку она определяет стереоти­пы отношений к действительности и проявляет себя сложившимися системами отношений [9]. Однако, накопленный опыт изучения бессо­знательных психических процессов показывает, что характер предпоч­тений или аверсий, не говоря уже об их генезе, далеко не всегда осо­знается индивидуумом и построение поведения и на этом уровне инте­грации реализуется в результате рассматриваемого взаимодействия.

Ролевые структуры, т. е. стереотипы поведения, связанные для индивидуума с той или иной конвенциональной или межличностной ролью, зависят от взаимодействия осознаваемых и неосознаваемых аспектов психической деятельности уже в силу того, что они в значи­тельной мере базируются на системе установок и отношений. Но, по­мимо этого, включение неосознаваемых компонентов в ролевые струк­туры может происходить при формировании образа той или иной ро­ли. Осознаваемые аспекты этой роли, которые поддаются логическо­му анализу и вербализуются, не исчерпывают этого образа.

Приведенную схему интеграции поведения целесообразно допол­нить, двумя моментами. Зависимость между мотивациями, эмоциями и поведением, при реализации которой различные эмоции связывают­ся с интенсивностью потребности и вероятностью ее удовлетворения

[16] ив свою очередь влияют на поведение, позволяет рассматри­вать эмоции как привод от потребностей к соответствующей форме поведения. На этом уровне взаимодействие бессознательных и осо­знаваемых процессов проявляется в возникновении безотчетных эмо­ций, которые сами по себе осознаются, но связаны с неосознаваемы­ми потребностями, с неосознаваемыми аспектами ситуации. Это в наибольшей мере относится к тревоге, изучение которой сыграло зна­чительную роль во всей истории исследования бессознательных пси­хических процессов. Вместе с тем, вполне осознаваемые аспекты мо­тивации могут быть связаны с эмоциями, доступными объективному наблюдению, но неосознаваемыми субъектом в результате психологи­ческой защиты (отрицание на уровне перцепции внутреннего состо­яния) .

Второй момент, которым может быть дополнена схема интегра­ции поведения, связан с тем, что индивидуум воспринимает себя не как совокупность различных ролевых структур, а как целостную лич­ность, и имеет о своей личности определенное представление. Образ

26. Бессознательное, IV 401

Собственной личности также формируется на основе взаимодействия осознаваемых и неосознаваемых механизмов. В той мере, в какой этот образ осознается и вербализуется, он представляет собой кон­цепцию своего «Я», но не может быть к ней сведен. На физиологи­ческом уровне взаимодействие образа «Я» и «Я-концепции» отража­ет взаимодействие право - и левополушарных механизмов переработ­ки информации. Сохранение образа «Я» и поддержание «Я-концеп­ции» представляет собой одну из существенных потребностей индиви­дуума, благодаря чему, осуществляется обратная связь между наи­более высоким уровнем интеграции поведения и первичным, мотива­ционным уровнем. При этом поддержание «Я-концепции» реализуется как это рассматривает, в частности, М. Койа [20, 402—413] в суще­ственной мере благодаря функционированию неосознаваемых психологиче­ских защит.

То обстоятельство, что интеграция поведения осуществляется на всех уровнях в результате взаимодействия механизмов осознаваемой и неосознаваемой психической деятельности, позволяет расценивать степень интеграции поведения как важный показатель эффективности этого взаимодействия. Понижение способности к интеграции поведе­ния (и соответственно, уменьшение эффективности взаимодействия механизмов осознаваемого и неосознаваемого) сопровождается усиле­нием осознанной неудовлетворенности, снижением порога фрустрации, усилением тревожности, снижением сознательного контроля, умень­шением способности к организации адекватного межличностного вза­имодействия.

В психофизиологических соотношениях понижению уровня инте­грации поведения соответствует усиление восходящей церебральной активации в покое и при всех формах функциональных нагрузок. В меньшей мере этот уровень сказывается на вегетативных и гумораль­ных характеристиках, хотя и обнаруживает значимые корреляции с частотой сердечных сокращений и длительностью кожно-гальваниче­ского ответа при ориентировочной реакции. Относительно слабое вли­яние рассматриваемого показателя на психовегетативные и психогу­моральные соотношения может быть обусловлено тем обстоятельст­вом, что на вегетативно-гуморальных характеристиках сказывается не столько способность к интеграции поведения сама по себе, сколь­ко соответствие этой способности степени напряженности потреб­ностей.

Поскольку целенаправленное поведение связано с реализацией актуальных потребностей, требования к интеграции поведения воз­растают по мере роста напряженности потребностей. Все это обуслов­ливает целесообразность исследования изменения психодиагностиче­ских характеристик и физиологических коррелятов психической дея­тельности при разном соотношении напряженности неудовлетворен­ных потребностей, в том числе и неосознаваемых, и эффективности интеграции поведения. Такое исследование тем более существенно, что интеграция поведения может облегчаться в случае синергичности осознаваемых и неосознаваемых мотиваций или затрудняться при на­личии осознаваемых и неосознаваемых потребностей, сравнимых по силе, но различных по направлению (ситуация интрапсихического конфликта).

Увеличение отношения напряженности потребностей к уровню ин­теграции поведения (это отношение будет тем выше, чем выше напря­женность потребностей и чем менее эффективна интеграция пове­дения) Даже при достаточной эффективности психической адаптации достоверно коррелирует с повышением уровня церебральной актива­ции (преимущественно в правой гемисфере и при нагрузках, адресо-


Ванных правому полушарию, что, как уже отмечалось, может быть связано со своеобразием переработки неосознаваемых потребностей) и усилением эрготропных вегетативно-гуморальных реакций (увели­чением частоты сердечных сокращений, снижением уровня кожного сопротивления, усилением кожно-гальванических потенциалов в покое и при функциональных нагрузках, повышением интенсивности синте­за катехоламинов, в особенности норадреналина, и повышением уровня экскреции свободного норадреналина и дофамина).

При эффективной психической адаптации не обнаружены значи­мые корреляции между увеличением отношения напряженности по­требностей к интеграции поведения и уровнем осознанной неудовлет­воренности, что может рассматриваться как подтверждение значения' неосознаваемых механизмов в формировании обоих компонентов, оп­ределяющих это отношение. Связь указанного отношения с осознава­емой неудовлетворенностью возникает при нарушении психической адаптации и сопровождается увеличением интенсивности идеаторной переработки отрицательных аспектов ситуации, снижением способно­сти к сознательному контролю, увеличением уровня реализации по­тенциальной неустойчивости к фрустрирующим воздействиям.

Для изучения связи механизмов осознаваемой и неосознаваемой психической деятельности может быть существенно, что возникнове­ние корреляций с осознаваемой неудовлетворенностью сопровождает­ся также появлением значимых корреляций с левополушарной акти­вацией и усилением церебральной активации при нагрузках, адресо­ванных левому полушарию.

Значение изучения отношения напряженности потребностей к эф~ фективности интеграции поведения, как одного из методических под­ходов к исследованию неосознаваемых аспектов психической деятель­ности, подтверждается тесной корреляцией между уровнем этого от­ношения и интенсивностью тревоги, которая представляет собой одно из центральных звеньев в механизмах неосознаваемой психической деятельности и во взаимодействии осознаваемых и неосознаваемых ее аспектов.

Это значение тревоги определяется следующими обстоятельства­ми. Тревога, как уже отмечалось выше, в значительной степени свя­зана с неосознаваемыми потребностями и неосознаваемыми элемен­тами ситуации. Она может рассматриваться как результат несоответ­ствия сложившегося стереотипа поведения и изменившейся системы потребностей, в которой потребности неосознаваемые могут играть существенную роль и должны быть интегрированы с осознаваемыми. Механизмы неосознаваемой психической деятельности играют важную роль в генезе явлении тревожного ряда, в их феноменологии и дина­мике, как это было подробнее рассмотрено в ходе Тбилисского сим­позиума [4].

При неосознавании причин тревоги сами явления тревожного ря­да могут ясно осознаваться и подвергаться осознаваемой идеатор­ной переработке, участвуя таким образом во взаимодействии меха­низмов осознаваемого и неосознаваемого. И, наконец, с тревогой свя­зано включение неосознаваемых механизмов интрапсихической адап­тации, которые в свою* очередь оказывают влияние на уровень и ха­рактер структурированности ситуации, на степень осознаваемости тех или иных ее элементов.

Именно при изучении тревоги наиболее широко использовалось исследование физиологических коррелятов. Тесная зависимость между аффектом тревоги, вегетативными, гуморальными и моторными сдви­гами давало основание считать эти сдвиги компонентами самого син­дрома тревоги. Однако, роль тревоги, значение неосознаваемости при-

403

Чин, ее вызывающих, и психофизиологические соотношения могут су­щественно изменяться в зависимости от выраженности тревоги, ха­рактера и интенсивности явлений тревожного ряда, в которых она фе­номенологически проявляется, от степени стабильности и фиксирован­ное™ тревоги.

Большинство исследователей, йзучавших состояние тревоги, воз­никающее при фрустрирующем воздействии, реально существующем или ожидаемом, отмечали связь тревоги с эрготропным синдромом, с повышением активности симпатоадреналовой системы, проявляю­щейся увеличением секреции катехоламинов, усилением выделения их предшественников и метаболитов и соответствующими изменениями вегетативного регулирования (см. обзоры ([11; 12]). В то же время острая и интенсивная тревога может сопровождаться выраженным вагоинсулярным сдвигом, а тревога при подостром стрессе — неус­тойчивым равновесием между симпатоадреналовой и вагоинсулярной активацией.

Для рассматриваемой проблемы существенно, в какой мере ука­занные изменения могут быть связаны с функционированием меха­низмов неосознаваемой психической деятельности, с тревогой как таковой или с теми или иными механизмами интрапсихической адап­тации (психологическими защитами), неизбежно включающимся при нарастании интенсивности тревоги. В этой связи существенно, что характер психофизиологических соотношений, определяемых тревож­ными явлениями, в существенной мере зависит от интенсивности и стабильности тревоги и от ее влияния на эффективность психической адаптации.

При умеренной выраженности тревоги напряженность защитных механизмов относительно невысока и между активностью тех или иных механизмов интрапсихической адаптации и интенсивностью тре­воги корреляции либо отсутствуют, либо отрицательны (исключение составляет механизм фиксации тревоги). В этом случае вегетативно­гуморальные соотношения определяются умеренно выраженными эр - готропными сдвигами, связанными с интенсивностью тревоги.

При высокой интенсивности тревоги обнаруживаются выражен­ные положительные корреляции между интенсивностью тревоги и ак­тивностью защитных механизмов и, хотя возрастание ряда эрготроп - ных вегетативно-гуморальных изменений, а также уровня церебраль­ной активации по мере увеличения' интенсивности тревоги сохраняет­ся, психофизиологические соотношения во все большей степени опре­деляются характером механизмов интрапсихической адаптации.

Влияние собственно тревожных явлений на психофизиологические соотношения в наиболее чистом виде может быть прослежено в том случае, если тревога развивается пароксизмально. При этом в тече­ние короткого промежутка времени, не превышающего нескольких часов, могут наблюдаться все явления тревожного ряда любой ин­тенсивности: от ощущения внутренней напряженности до чувства не­отвратимости надвигающейся катастрофы. В то же время влияние психологических защит на психофизиологические соотношения будет оказываться в минимальной мере.

Такая пароксизмальная тревога, феноменологические проявления которой вполне осознаются и интенсивно переживаются, но восприни­маются как беспричинные, необъяснимые или болезненные, резко на­рушает интеграцию поведения, нередко сопровождается чувством бес­помощности и невозможности осуществления целенаправленной дея­тельности и, по-видимому, может рассматриваться как классическая модель нарушения адекватного взаимодействия механизмов осознава­емой и неосознаваемой психической деятельности. Хотя пароксиз­мальная тревога нередко цротекает с эрготропным сдвигом вегета - тивно-гуморального регулирования, систематические исследования в период самих пароксизмов и в относительно спокойные промежутки, разделяющие эти пароксизмы, показывают, что идентичные по фено­менологическим проявлениям пароксизмы тревоги могут сопровож­даться прямо противоположными по характеру вегетативно-гумораль­ного регулирования симпатоадреналовыми и вагоинсулярными криза­ми или сменой (нередко неоднократной) характера' физиологических сдвигов в течение одного пароксизма. С другой стороны, однотипные вегетативно-гуморальные нарушения могут сочетаться с психическими проявлениями, различными по характеру и выраженности расстройств тревожного ряда и по структуре психопатологических явлений, сопро­вождающих эти расстройства. Наконец, в течение светлых промежут­ков, разделяющих пароксизмы, направленные исследования могут об­наруживать объективно регистрируемые изменения вегетативно-гумо­рального регулирования, не сопровождающиеся субъективными реак­циями и закономерными изменениями психического состояния. Все эти факты указывают на нарушение стабильности психофизиологических соотношений. .

Аналогичные нарушения выявляются также и при исследовании психомоторной интеграции. Моторные характеристики, отражающие ажитацию или скованность, уровень эмотивности, психомоторный то­нус, выраженность и направленность агрессивных реакций, обнару­живают крайнюю неустойчивость, вариабельность в течение одного исследования, нарушение стабильности психомоторных, корреляций.

Полученные данные дают основание считать, что нарушение адек­ватного взаимодействия осознаваемого и неосознаваемого, характер­ное для пароксизмально возникающих тревожных расстройств, зако­номерно проявляется нарушением интрапсихической и психофизиоло­гической интеграции.

Связь тревоги с изменением соотношения между системой потреб­ностей (включая потребности неосознаваемые) и стереотипом поведе­ния, направленного на удовлетворение этих потребностей, предпола­гает, что ее минимизация может быть обеспечена либо изменением си­туации, позволяющим удовлетворить ранее фрустрированные потреб­ности, либо изменением системы потребностей при относительно не­измененной ситуации, что обеспечивает реориентацию субъекта по отношению к среде. Соответствие осознаваемого и неосознаваемого в первом случае восстанавливается в результате исчезновения неосо­знаваемого источника тревоги, во втором — в результате изменения осознаваемых аспектов психической деятельности в значительной сте­пени, благодаря включению механизмов интрапсихической адап­тации.

В той мере, в какой становление и динамика явлений тревожного ряда связаны с неосознаванием причин тревоги (что делает невоз­можной направленную деятельность с целью их ликвидации), восста­новление нарушенной интеграции может быть обеспечено только бла­годаря бессознательным механизмам интрапсихической адаптации.

Психодиагностическое и психофизиологическое изучение механиз­мов интрапсихической адаптации и сопоставление полученных дан­ных с существующими классификациями психологических защит по­зволяет придти к выводу, что воздействие механизмов интрапсихиче­ской адаптации может приводить либо к тому, что вызывающие тре­вогу факторы не воспринимаются или не осознаются*, либо к тому, что тревога связывается с каким-то конкретным объектом, независимо от того, как он согласуется с реальными причинами тревоги, с по­требностями, фрустрация которых привела к ее возникновению, либо, наконец, к идеаторной переработке тревоги, результатом которой ста­новится формирование новых представлений, касающихся частных или более общих ситуаций и определяющих поведение индивидуума.

Психологические защиты, выделяемые в принятых классификаци­ях [22], могут быть соотнесены с этим подходом. В случае психоло­гических защит типа отрицания или вытеснения анкзиогенные факто­ры не воспринимаются и не осознаются; при перенесении и некоторых формах изоляции тревога связывается с иррелевантным стимулом; наконец, проекция, рационализация и некоторые другие формы защи­ты придают поведению вторичную ориентацию, благодаря формиро­ванию определенных концепций. Наряду с этим, возможна еще одна форма психологической защиты. Поскольку тревога возникает в свя­зи с фрустрацией актуальной потребности, уменьшение ее интенсив­ности может быть достигнуто при уменьшении актуальности этой по­требности, ее обесценивании, снижении общего уровня побуждений [3].

Такой подход позволяет рационально классифицировать механиз­мы интрапсихической адаптации, разделяя их на механизмы, препят­ствующие осознаванию факторов, вызывающих тревогу, или осозна­ванию самой тревоги (отрицание, вытеснение); устраняющие неопре­деленность за счет фиксации тревоги на определенных стимулах ^фиксация тревоги); снижающие уровень побуждений (обесценива­ние исходной потребности); устраняющие тревогу за счет формирова­ния устойчивых концепций (концептуализация).

Классифицированные таким образом механизмы интрапсихиче­ской адаптации образуют иерархию. В случае нарастания тревоги и недостаточной результативности менее эффективных защит они могут сменять друг друга в указанной последовательности.

В соответствии со сказанным наиболее мощный механизм интра­психической адаптации представляет* собой концептуализация, кото­рую в зависимости от того, относится ли концепция к собственному организму или к окружению субъекта, правомерно разделять на со- матизацию тревоги и вторичный контроль эмоций.

При соматизации тревоги в основе формирования концепции ле­жит перенесение угрозы из сферы межличностного взаимодействия в сферу процессов, происходящих в собственном организме, чему спо­собствуют неприятные физические ощущения, возникающие на базе связанных с тревогой нарушений вегетативно-гуморального регули­рования. При вторичном контроле эмоций тревога, эмоциональная напряженность, отрицательная эмоциональная окраска ситуации под­вергаются интенсивной идеаторной переработке и находят удовлетво­ряющее субъекта объяснение в результате отбора информации, под­тверждающей их адекватность. При этом противоречащая информа­ция не учитывается в достаточной мере при построении концепции или полностью игнорируется, благодаря чему переживаемый аффект субъективно воспринимается как хорошо контролируемый и обосно­ванный объективными обстоятельствами.

Следует иметь в виду, что понятие «психологическая защита» от­нюдь не означает, что выраженность действия соответствующих меха­низмов обязательно способствует эффективной психической адапта­ции. Реориентация индивидуума в относительно стабильной среде, ко­торая достигается в результате включения механизмов интрапсихиче­ской адаптации, может быть целесообразной, и в этом случае психо­логические защиты действительно позволяют сохранить низкий уро­вень тревоги и улучшают качество психической адаптации. По-види -


-мому, именно об этом свидетельствует отмеченная выше отрицатель­ная корреляция между уровнем тревоги и активностью защитных ме­ханизмов в случае сохранения эффективной психической адаптации. В то же время, если реориентация оказывается неадекватной (что обычно имеет место при чрезмерной выраженности, ригидности или излишней стереотипности защитных механзимов), механизмы интра - психической адаптации способствуют нарушениям психической адап­тации, определяя при клинически выраженных нарушениях тип пси­хопатологического синдрома. Положительные корреляции, возникаю­щие при нарушении психической адаптации между ’ интенсивностью тревоги и активностью психологических защит, по-видимому, отража­ют указанную неадекватность, свидетельствуя не только о напряжен­ности защитных механизмов, но и о недифференцированное™ их. Как было показано ранее [1; 2], при определенной форме патологии ха­рактер психофизиологических соотношений может определяться имен­но типом психопатологического синдрома.

Результаты исследования особенностей психофизиологических со­отношений при преобладании различных типов механизмов интрапси - хической адаптации и при различной эффективности адаптационного процесса показывают, что и в этом случае имеет место относительная стабильность психофизиологических соотношений, постоянная связь между типом защитных механизмов и характером физиологических сдвигов. В частности, механизму фиксации тревоги соответствуют стабильные эрготропные сдвиги, которые в гуморальном регулирова­нии проявляются усилением активности синтеза и замедлением мета­болизма катехоламинов и повышением в результате уровня их содер­жания в крови и экскреции (это в наибольшей степени относится к норадреналину), усилением активности системы гипофиз — кора над­почечников (увеличение интенсивности кортикотропной и адренокор - тикальной реакции). Этому соответствуют и изменения вегетативного регулирования, которые выражаются в учащении сердечных сокра­щений, уменьшении минимального интервала между двумя сердечны­ми сокращениями, повышении уровня тонического напряжения арте­рий, снижении электрического сопротивления кожи, увеличении ам­плитуды спонтанных кожно-гальванических потенциалов, а также в увеличении изменения перечисленных параметров под влиянием функ­циональных нагрузок. Наконец, в моторном регулировании фиксации тревоги соответствует увеличение амплитуды движений, первичных от­клонений при совершении движений в сагитальной плоскости и вто­ричных отклонений (т. е. отклонений в плоскости, перпендикулярной плоскости движений). Эти отклонения, отражающие соотношения дви­гательных и тормозящих импульсов, а также характер структуриро­ванного моторного тонуса могут рассматриваться как моторные кор­реляты тревоги, эмотивности и степени направленности индивидуума на внешний объект [21].

При устранении тревоги за счет обесценивания исходной потреб­ности характер изменений вегетативно-гуморального и моторного ре­гулирования по большинству показателей имеет противоположную направленность. Это, в частности, в гуморальном регулировании от­носится к изменениям в обмене катехоламинов (снижение интенсив­ности синтеза и ускорение метаболизма, уменьшение уровня содер­жания в крови и экскреции), активности системы гипофиз — кора надпочечников (снижение фонового уровня АКТГ и глюкокортикои - дов, уменьшение интенсивности адренокортикотропной и адренокор - тикальной реакций). В вегетативном регулировании отмечается уве­личение минимального интервала между двумя сердечными сокраще­ниями,-низкая ^амплитуда спонтанных КГР и уменьшение вегетатив­ных реакций на функциональные нагрузки. Наконец, в моторном ре­гулировании отмечается уменьшение амплитуды движений и рассмот­ренных выше моторных девиаций.

Аналогичным образом преимущественной выраженности каждо­го из указанных механизмов интрапсихической адаптации закономер­но соответствует определенный характер вегетативно-гуморального и моторного регулирования. При этом, хотя характер изменения отдель­ных показателей при преобладании различных механизмов интрапси­хической адаптации может совпадать, комплексы этих показателей сохраняют свойственное каждому механизму своеобразие. Так, при соматизации тревоги характер обмена катехоламинов в значительной степени приближается к типу, наблюдаемому при устранении тревоги за счет обесценивания исходной потребности, однако фоновая актив­ность системы гипофиз — кора надпочечников изменяется при этом в; противоположном направлении.

Наличие определенного стереотипа вегетативно-гуморального и моторного регулирования, соответствующего каждому из механизмов интрапсихической адаптации, подтверждает правомерность выделения рассмотренных типов этих механизмов и в то же время показывает,» что включение механизмов интрапсихической адаптации, эффект ко­торых по самой своей природе зависит от неосознаваемости их воз­действия, восстанавливает не только интрапсихическую интеграцию (и соответственно закономерное взаимодействие между механизмами* осознаваемой и неосознаваемой психической деятельности), но и нару­шающуюся за счет тревоги психофизиологическую интеграцию. По­скольку характер этой интеграции в существенной мере определяется типом указанных механизмов, исследование психофизиологических со­отношений может рассматриваться как один из путей изучения этих механизмов. При этом существенное значение приобретают данные,, указывающие на то, что вероятность включения при эмоциональном стрессе тех или иных механизмов интрапсихической адаптации и фор­мирование определенного типа психофизиологических соотношений могут быть связаны с исходными психофизиологическими особенно­стями субъекта.

Все изложенное позволяет считать, что возможность изучения бессознательного базируется на двух фундаментальных посылках: на постулировании постоянного взаимодействия механизмов осознавае­мой и неосознаваемой психической деятельности на всех уровнях пси­хической интеграции и на представлениях об относительной стабиль­ности психофизиологических соотношений. Использование комплекса психодиагностических методик, допускающих количественную оценку и статистическую обработку данных, параллельное исследование психо­диагностических характеристик и широкого круга физиологический параметров обеспечивает при этом возможность научного анализа* объективность и воспроизводимость результатов.

Приведенные данные подтверждают продуктивность указанного подхода при изучении психологического1 и психофизиологического зна­чения таких существенных характеристик, как осознаваемые и неосо­знаваемые компоненты мотивации, эффективность взаимодействия ме­ханизмов осознаваемой и неосознаваемой психической деятельности^ тревога и механизмы интрапсихической адаптации.

PSYCHIC AND PS YCHOPH Y SIOLOGICAL INTEGRATION

F. B. BEREZIN

1st Moscow Medical Institute, Moscow SUMMARY

The pos'sibility of studying the unconscious as a combination of processes^ of unconscious psychic activity is based on the following two fun da men - tals: (a) postulation of a constant interaction of the conscious and the uncon­scious at all levels of psychic integration, and (b) notions of the relative sta­bility of psychophysiological correlations, determining the two possible di­rections of research. The effectiveness of a combined use of these two direc­tions simultaneously in the author’s work is illustratedby a study of the essen­tial psychodiagnostic characteristics, including: (a) the conscious and uncon­scious components (tension of unsatisfied needs), those connected by the inter­action of the conscious and the unconscious (integration of behaviour; (c) those which are unconscious by virtue of their nature (psychological defences). Note may be made of (a) the difference of psychophysiological correlations of the conscious and unconscious components of frustration tension and (b) a closer connection — at disturbed mental adjustment—of the unconsci­ous component with activational and vegetative changes and loads addressed to the right cerebral hemisphere becoming unconscious with the expansion of the scope of the psychodiagnostic characteristics involved.

I The role of an effective behavioural integration grows with an increase of frustration tension: the ratio of frustration is behaviour integration cor­relates with the level of anxiety and change of a number of physiological pa­rameters. Anxiety paroxisms are characterized by a disturbance of intrapsy­chic and psychophysiological integration. Activation of psychological defences restores integration, with the type of psychophysiological correlations de­pending on the defence mechanism typê. Parallel research of a wide range of psychodiagnostic characteristics and physiological parameters ensures objec­tivity and replicable results, indispensable for scientific analysis.

ЛИТЕРАТУРА

1. БЕРЕЗИН Ф. Б., Роль гипоталамуса в механизме действия психотропных средств в

Системе изучения психопатологии гипоталамического синдрома. В кн.: Современ­ные психотропные средства, М., 1967, вып. 2, 61—70-

2. БЕРЕЗИН Ф. Б-, Психопатология гипоталамических поражений. Клиника, нейро-

Гуморальное регулирование, закономерности действия психотропных средств. Ав - ' тореферат докт. дис., Москва, Минздрав ССР, I ММИ им. И. М - Сеченова, 1971.

3. БЕРЕЗИН Ф. Б-, МИРОШНИКОВ М. П., РОЖАНЕЦ P. В., Методика многосторон­

Него исследования личности, М., Медицина, 1976.

4. БЕРЕЗИН Ф. Б-, Некоторые механизмы интерпсихической адаптации и психосомати­

Ческие соотношения. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследова­ния, т. II, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 281—291.

5. БЕРЕЗИН Ф. Б-, Некоторые аспекты психической и психофизиологической адапта-

409»

Ции человека. В кн.: Психическая адаптация человека в условиях Севера, Влади­восток, 1980, 4—43.

'6. БОЛЬШАКОВА Т. Д., Некоторые показатели обмена катехоламинов при физиологи­ческих и патологических состояниях у людей. Автореф. докт. дис., М., Минздрав СССР, I МММ им. И. М. Сеченова, 1973.

7. БУРЛАЧУК Л. Ф-, Проблема исследования бессознательного психического проектив­

Ными методами. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. III, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 638—643.

8. ВЫГОТСКИЙ Л. С., Психология искусства, М. i 1965.

9. ГУБАЧ ЕВ Ю. М., СТАБРОВСКИЙ Е. М., Клинико-физиологические основы психосо­

Матических соотношений, Л., Медицина, 1981, 216.

10. КОСТАНДОВ Э. А., О физиологических маханизмах «психологической защиты» и

Безотчетных эмоций. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследова - вания, т. I, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 633—651.

11. МАТЛИНА Э. Ш-, БАРУ А. М., ВАСИЛЬЕВ В. Н-, Эмоции: значение некоторых ме­

Диаторов и гормонов в механизмах включения и поддержания эмоциональных сос­тояний. В кн.: Физиология человека и животных, т. 15, М., 1975, 30—93.

12- МИРОШНИКОВ М. П., Одна из концепций психического стресса по данным зарубе­жных исследований. В кн.: Проблемы психологии спорта, М., 1971, вып. I, 137— 165.

13. РИВИН В. М., РИВИНА И. В-, Об эндокринном механизме осознаваемых и неосоз­

Наваемых стадий развития мотивации. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. I, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 751—759.

14. САВЕНКО Ю. С., Проективные методы в исследовании бессознательного. В кн.:

Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. III, Тбилиси, Мец­ниереба, 1978, 632—637.

15. СОКОЛОВА Е. Т., К теоретическому обоснованию проективного метода исследова­

Ния личности. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования т. III, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 622—631.

16. СИМОНОВ П. В-, Эмоциональный мозг. Физиология, нейроанатомия, психология

Эмоций, М., Наука, 1981.

17. ШЕРОЗИЯ А. Е., Психоанализ и теория неосознаваемой психологической установ­

Ки: итоги и перспективы. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы иссле­дования, т. I, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 37—66.

18. CATTELL R. В., The Scientific Analysis of Personality, 1967 (Penguin Books).

19. CHERTOK L-, Psychosomatique experimentale. La vésication. В кн.: Бессознательное

Природа, функции, методы исследования, т. III, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 598—610.

20- KOFTA М., Some Interrelations Between Consciousness, Behavioi* Integration and Defense Mechanisms. В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования» т. III, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 402—413.

21. MIRA у LOPEZ Е-, Miokinetic Psychodiagnosis, New York, Logos Press, 1967.

22. Personality. Dynamics, development and assessment. Harcourt, Brace, World, Inc.,

1969.

23. SHEVRIN H., Neurophysiological Correlates of Psychodynamic Unconscious Proceses. В

Кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. I, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 676—691.