Книги по психологии

К ВОПРОСУ О ФАКТОРЕ ЗНАЧИМОСТИ И МЕТОДАХ ЕГО КОЛИЧЕСТВЕННОЙ ОЦЕНКИ
Б - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ ПРИРОДА. ФУНКЦИИ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

М. А. КОТИК

Тартуский государственный университет

1. Анализ докладов, опубликованных в трех томах «Бессознатель­ное», убедительно свидетельствует о том, что наиболее ярким и вы­разительным проявлением бессознательного в человеческой психике являются значащие переживания. И, естественно, что именно им — природе возникновения этих переживаний, их проявлениям и оцен­кам непосредственно или косвенно были посвящены многие доклады симпозиума по бессознательному.

Однако при изучении этих материалов обращает на себя внима­ние тот факт, что, описывая, анализируя, даже измеряя это психиче­ское явление, большинство авторов не уточняет, что они понимают под термином «значимость». Это заметили и составители монографии «Бессознательное», отметившие, что «параметр значимости остается в теоретическом плане еще очень плохо раскрытым» [17]. Такое положение вещей они оправдывают тем, что «понятие значимо­сти сохраняет при любой форме его конкретного выражения значи­тельную степень неопределенности» (там же). И уже само такое при­знание невозможности четко определить это понятие, как нам пред­ставляется, препятствует познанию стоящего за ним содержания.

На отсутствие четкости в психологической терминологии, исполь­зуемой для определения не только бессознательных, но и осознанных проявлений, обратил внимание в своем докладе П. Б. Шошин [17]. Однако, указав на сожаления по этому поводу, высказанные Б. Ф. Скиннером, он пессимистически констатирует неизбежность такого явления, объясняя его спецификой психологической науки. П. Б. Шошин пишет: «Надо полагать, что психология вынуждена бу­дет и далее игнорировать призывы к устранению расплывчатой тер* минологии и замене ее однозначными символами — иначе она пере­станет быть психологией» [17].

При этом четкие определения понятий в психологии он сравни­вает с кибернетическими моделями, в которых неизбежно присутству­ют упрощения и связанные с ними искажения. И в данном, более широком вопросе, мы стоим на точке зрения, что любая наука, будь то психология или ее область, изучающая бессознательные прояв­ления человека, должна иметь четкую и строгую терминологию. На­ука с расплывчатой терминологией напоминает сооружение с зыб­ким фундаментом, и никакая специфика этого сооружения не может сделать его достаточно устойчивым. А говоря о психологии, можно привести множество примеров, когда из-за отсутствия строгих обще­принятых дефиниций ее фундаментальных понятий (таких, например, как мотив, потребность) возникает множество разночтений, и в каж-


Дом отдельном случае автору приходится оговаргиать, что он имеет в виду, употребляя тот или иной термин, — поэтому использование термина становится просто бессмысленным.

Возвращаясь к понятию «значимость», следует отметить, что со­ставители монографии все же сохраняют надежды на более строгое его определение за счет использования теории нечетких множеств Л. А. Заде Г17]. Однако надежды эти представляются нам нереальны­ми, поскольку эта теория является лишь строгим математическим ап­паратом, позволяющим оперировать нечеткими оценками, но едва ли с помощью этой теории возможно расплывчатое теоретическое поня­тие сделать более точным. Другое дело, что эта теория и используе­мые в ней «мягкие» оценки оказываются удобным инструментом для выявления отношения человека к тем или иным явлениям, их субъек­тивной значимости для количественного выражения этого показателя. И подтверждением этого являются представленные в III томе моно­графии «Бессознательное» доклады Д. И. Шапиро '[17, 205], П. Б. Шоийина [17], М. А. Котика ¡[17]. В этом сообщении далее мы также будем говорить об использовании нечетких множеств для оценки зна­чимости различных событий.

Итак, обобщая сказанное, мы приходим к заключению, что поня­тие значимости, если оно используется в научном исследовании, долж­но быть непременно четко определено — по крайней мере, в преде­лах, необходимых для проводимого исследования.

Вопросы значимости на симпозиуме рассматривались с самых разнообразных точек зрения — роли подобных переживаний в разви­тии неврозов и других патологий психики, их влияния на восприятие речи или письменных текстов, на мотивацию, межличностные отно­шения и пр. и пр. Однако влияние фактора значимости на обыден­ную предметную деятельность человека там было отражено очень сла­бо. В то же время, как было показано многими исследованиями [11; 14; 16; 6 и др.], этот фактор выступает как один из основных регуля­торов деятельности. На ряде исследований различных видов опера­торской деятельности мы могли убедиться, что наиболее распростра­ненной причиной ошибок здесь является недооценка степени значи­мости выполняемых действий. Так, была экспериментально установ­лена явно выраженная связь между числом аварий водителей трол­лейбусов и недооценкой ими значимости решаемых задач [9]. Анало­гичное влияние недооценки фактора значимости на число несчастных случаев было выявлено у электриков высоковольтных сетей [7]. Бы­ли описаны случаи, когда опытные пилоты и машинисты электрово­зов после выполнения сложных задач допускали серьезные ошибки в относительно простых действиях из-за недооценки их значимости — ошибки, которые приводили к тяжелым последствиям [10]. Все эти данные свидетельствуют о том, что назрела необходимость специаль­ных исследований закономерностей формирования значащих пережи­ваний для решения конкретных практических задач трудовой и, в ча­стности, операторской деятельности.

В своем докладе на данном симпозиуме О. К. Тихомиров [17], обратил внимание на то, что в исследованиях по проблемам ис­кусственного интеллекта не учитываются бессознательные проявле­ния человека, в том числе и эмоциональные переживания. И в этом он усматривает двойное зло: с одной стороны, психика человека мо­делируется односторонне, следовательно, неадекватно; с другой — исследования, ведущиеся в плане искусственного интеллекта, не вно­сят прямого вклада в изучение бессознательного. Таким образом, второе заключение, которое вытекает из сказанного в данном пункте, свидетельствует о том, что имеется необходимость исследования фак­тора значимости и поиска путей его формализации и количественной оценки с целью разрешения практических задач и использования этих данных для моделирования психики человека.

2. В своем докладе на симпозиуме [17] мы определили по­нятие «значимость», исходя из утвердившихся в психологии понятий «значение» и «смысл». Значение того или иного явления или информа­ция о нем расценивается как некоторое представление об объекте, сложившееся в данной социальной среде, а смысл — как субъектив­ное отражение этого объекта в индивидуальном сознании человека. В смысле общепринятое значение получает свою индивидуальную ин­терпретацию, преломляется под углом психических особенностей дан­ной личности, ее преобладающих потребностей, мотивбв, интересов. Поэтому в смысле проявляется пристрастность данной личности [13]. В то же время смысл, по определению Л. С. Выготского, «представ­ляет собой единство аффективных и интеллектуальных процессов» [2, 54], поэтому, ограничивая изучение смысла только его интеллек­туальной стороной, мы закрываем себе дорогу к пониманию причин человеческого поведения.

О необходимости анализа эмоциональной и содержательной сто­роны смысла пишет и Ф. В. Бассин, который отмечает, что «смысл в отрыве от переживаний — это логическая конструкция, а пережи­вания в отрыве от смысла — это скорее физиологическая категория» [1, 22]. Следует отметить, что цитируемая статья Ф. В. Бассина по­служила поводом для возникновения бурной дискуссии на страницах журнала «Вопросы психологии» о роли фактора значимости в психо­логии, которая продолжалась в течение года. И примечательно, что все ее участники, независимо от занимаемой ими позиции, отмечали важность изучения этого аспекта психики.

Условимся же именовать эмоции, порождаемые смыслом для дан­ного субъекта рассматриваемого явления, как переживания его зна­чимости. Такие эмоции являются продуктом, с одной стороны, осо­знания индивидом содержания этого явления в связи с настоящим, прошлым и ожидаемым будущим, и с другой — выражением всего того, что отложилось в психике индивида в процессе его прошлой жизни и деятельности, что обусловливает его бессознательное и ин­туицию Г16]. Таким образом, переживания значимости мы связыва­ем как с эксплицитным компонентом сознания (ясно актуализируемым, вербализуемым), так и с имплицитным его компонентом (невербализу - емым, смутно представляемым)—по терминологии П. Б. Шошина [17], а также и с бессознательными проявлениями психики. Эти пе­реживания оказываются обусловленными как устойчивыми ценност­ными критериями данной личности, так и текущими ситуативными факторами. Так мы трактуем понятие значащих переживаний. Уро­вень же этих переживаний, вызванных смыслом того или иного со­бытия, будем расценивать как показатель значимости этого события. Причем заметим, что под «значимостью» здесь понимается не объ­ект, вызывающий эти переживания, а мера таких переживаний. При подобном подходе к определению этого понятия открываются возмож­ности оценки и сопоставления по значимости событий любого значе­ния, любой природы.

В зависимости от содержательной стороны смысла, а также его связи с потребностями и мотивами данной личности ему могут со­путствовать самые разнообразные эмоции. Однако при изучении про­изводственного труда, и в частности операторской деятельности, и тех смыслов, которые приобретают для человека различные трудовые си­туации, можно, в первом приближении, выделить две основные кате­гории эмоциональных проявлений в труде. Во-первых, эмодии от ус­


Пеха достижения цели, удовлетворения потребностей или факторов,, благоприятствующих этому событию. Во-вторых, эмоции, возникаю­щие в связи с появлением трудностей, препятствующих достижению цели, удовлетворению потребностей, а также в связи с появлением опасностей дйя человека и выполняемой им деятельности. Соответ­ственно этим двум категориям эмоций можно говорить о значимо­сти-ценности и значимости-тревожности для оператора различных со­бытий и сообщений.

Исходя из сказанного, может быть построена схема, связываю­щая между собой иерархическую цепочку понятий, из которых вид­но место среди них понятия «значимость»:

image010


При использовании указанных понятий приходится учитывать их' относительность. Так, например, информация о возможности появ­ления аварии является для оператора, естественно, значимой-тревож - ной. Однако, поскольку эта информация предупреждает его об опас­ности и тем самым способствует ее избежанию, она одновременно яв­ляется и значимой-ценной. Следует также отметить, что в оператор­ской деятельности переживания, связанные с тревогой, играют более важную роль, чем переживания успеха. Это объясняется прежде все­го тем, что успех для подготовленного оператора является обычной нормой, достижение которой является само собой разумеющимся со­бытием, и оно со временем перестает вызывать существенные эмоции. Угроза же недостижения цели или каких-либо иных опасностей для' оператора, его деятельности воспринимается им значительно более эмоционально. И именно в связи с такими переживаниями значимо­сти-тревожности ситуации возникает та психическая и энергетическая мобилизация организма, которая способствует преодолению возника­ющих трудностей и опасностей [6; 11; 14; 16]. Когда же по тем или иным причинам (из-за недостатка знаний, опыта, самонадеянности или других обстоятельств) человек сочтет ситуацию менее значимой - тревожной, чем она является на самом деле, то мобилизация его ор­ганизма может не достичь требуемого уровня и он не справится с задачей, которую при большей мобилизации он успешно решил бы. И в данном случае важно отметить, что требуемая мобилизация ор­ганизма для разрешения значимых тревожных задач возникает непро­извольно. Поэтому нет нужды говорить человеку, что при решении данной задачи нужно особое внимание и старание, а достаточно до­вести до его сознания степень ее важности и ответственности, и воз­никающие в результате этого значимые-тревожые переживаия сами собой породят такую энергетическую мобилизацию организма (в том числе и активацию нервной системы), которая будет способствовать успешному разрешению этой задачи.

Таким образом, мы приходим к следующему заключению: для повышения надежности работы операторов имеется практическая не­обходимость в выявлении психологических механизмов формирования переживаний значимости-тревожности, в разработке методов оценки, а может быть, и методов вычисления соответствующих показателей.

3. В своем докладе на Тбилисском симпозиуме С. Я. Рубинштейн

[15] показал, что отношение к располагаемому времени может явиться показателем осознанных и неосознанных проявлений чело­века. Как можно было предположить, время и, в частности, времен­ные ограничения, налагаемые на оператора решаемой задачей, могут явиться аргументом, определяющим его переживания значимости-тре­вожности. Для установления связи между этими двумя показателями мы провели специальное экспериментальное исследование на пило­тах, в деятельности которых особенно ярко проявляется влияние ог­раничений во времени.

Нами был создан специальный экспериментальный стенд в виде приборной доски пилота с действующими пилотажными приборами. Исследование проводилось методом экспертных оценок. В роли экс­пертов выступали опытные пилоты. Оно выполнялось в следующей последовательности. Пилот располагался на расстоянии около 1 мм от приборной доски, закрытой специальной шторкой. Ему сообщался режим полета, который он обязан выдерживать, а также говорилось, что после сбросов шторки на приборной доске ему будут предъяв­ляться различные нарушения этого режима. Он должен оценить каж­дое нарушение с точки зрения его опасности в реальных условиях полета — невыполнения задания, аварии — и выразить оценку своей тревоги в баллах (от 0 до 7). В опытах участвовало 9 пилотов раз­ной летной квалификации, и каждый из них оценивал 45 различных «картин», где в динамике иллюстрировались показания приборов при больших и малых нарушениях режима полета относительно трех про­странственных осей самолета. Таким образом, для каждого наруше­ния режима полета были получены соответствующие балльные оценки экспертов по степени его значимости-тревожности для пилота.

С другой стороны, по каждой «картине» нарушения, предъявляемой экспертам для оценки, так называемый «резерв времени» (/res)> которым в среднем располагали пилоты для ликвидации возникшего нарушения и сохранения безопасности полета, рассчитывался по следующей формуле:

¿res =7"—2ímin> (1)

Где Т — время, которым располагали пилоты с момента обнаружения нарушения до момента отклонения любого параметра режима полета за допустимые ограничения,

£ tmin — среднее минимальное время, необходимое пилотам для пре­дупреждения в данных условиях отклонений параметров полета за допустимые пределы.

Таким образом появлялась возможность соотнесения резерва времени, которым в среднем располагали пилоты в каждой предъявляемой им ситуа­ции, с той средней оценкой значимости-тревожности, которую они давали этой ситуации. Усредненные результаты эксперимента представлены на рис. 1. Здесь тонкими линиями изображена зависимость значимости си­туации (С) от располагаемого резерва времени для нарушений самолета по крену (С*z (íres)) и тангажу (С*х (¿res))* Как видно из этих кривых, уменьше­ние резервного времени ведет к росту значимости ситуации неравномерно: пока резервное время относительно велико, его сокращение мало сказыва­ется на значимости, при малых же резервах времени их сокращение уже «существенно увеличивает значимость ситуации.

Анализ полученных кривых показал, что связь между резервным вре~ менем, которым располагает пилот в данной ситуации, и уровнем значи­мости-тревожности для него этой ситуации может апроксимироваться экс­поненциальной зависимостью вида:

C(/res) = e-x^, (2>

Где С (ires) — значимость-тревожность ситуации, обусловленная времен - ными ограничениями пилота,

X — интенсивность потока событий, равная X=-~-i—,

^res

¿res — среднее резервное время, при котором действует пилот.

В соответствии с формулой 2 на рис. 1 построена жирной линией рас-

Гс е*

-баллы

image011

Рис. 1. Зависимость значимости задач от располагаемого резервного времени (íres).

C*z—значимость нарушений режима полета по крену. С*—значимость ¿нарушений режима полета по тангажу.


Четная кривая C|(¿res), которая, как показал статистический анализ, сов­падает с экспериментальными с доверительной вероятностью 0,95. На рис. 2 представлены экспериментальные кривые, построенные отдельно для пи­лотов I-го, И-го и Ш-го классов. Там же жирной линией изображена рас­четная кривая, полученная по формуле 2. Наиболее близкими к теорети­ческой кривой оказались оценки пилотов I-го класса.

Итак, данное исследование позволило установить, что оценки зна­чимости-тревожности различных нарушений заданного режима поле­та формируются у пилотов в соответствии с располагаемыми средни­ми резервами времени при этих нарушениях. Причем, давая оценки значимости отдельных ситуаций, пилоты не подозревали, что они это делают, исходя из располагаемого резерва времени. Полученная фор­мула (2) позволяет по наличному резервному времени априорно про­гнозировать средний уровень значимости-тревожности для пилотов различных ситуаций, связанных с нарушениями заданного режима полета. Причем следует заметить, что резерв времени остается по­казателем значимости события независимо от природы возникающих 382


Нарушений — отклонился ли самолет по крену или тангажу. Это сви­детельствует об универсальности резерва времени, как показателя значимости-тревожности ситуации.

При этом, естественно, может возникнуть вопрос: для чего нужны такие усредненные показатели значимости, полученные безотноси­тельно к уровню подготовленности пилота, к его индивидуальным осо­бенностям? Такие средние оценки нужны хотя бы потому, что в срав­нении с ними можно уже судить об индивидуальных особенностях от­дельных пилотов. Ведь, когда мы говорим: «это хороший пилот» или «это добрый человек», мы всегда исходим из сравнения с каким-то средним, сложившимся в данной социальной среде, уровнем качества пилотов или человеческой доброты. Так же и в данном случае, полу­чив от конкретного пилота его оценку значимости определенной си­туации и рассчитав по резервному времени его характеристику, мож-

Г

£'0/1Гс,

image012

Рис. 2. Зависимости зн&чимости задач от квалификации пилотов. С* | — значимость для пилотов I класса,

С* л — значимость для пилотов II класса,

С*ш—значимость для пилотов III класса.

Но уже сказать, завышает он или занижает значимость ситуации и в какой мере он это делает.

Поскольку оператору, и в частности пилоту, приходится действо­вать не только в условиях ограничений во времени, но также укла­дываться и в заданные ограничения по точности, было высказано предположение, что значимость-тревожность ситуации нарушения за­данного режима полета будет зависеть и от степени ограничений по ■точности действий, которые налагаются на пилота. Исходя из этих со­ображений, мы ввели понятие «резерва точности» оператора — той наибольшей допустимой погрешности (относительно минимально воз­можной в рассматриваемой ситуации), которую оператор еще впра­ве допускать, не нарушая заданный режим работы управляемой си­стемы.

Резерв точности (5ге§) определяется выражением:


Где D — предельно допустимая погрешность управляемого параметра, И5щ1п — средняя минимальная погрешность, с которой операторы спо­собны в рассматриваемых условиях управлять данным парамет­ром.

Исходя из высказанной гипотезы и располагая показателем резерва точности, мы провели исследование, подобное описанному выше. Пилотам, которые выступали в роли экспертов, предлагались хорошо известные им пилотажно-навигационные задачи, которые требовалось решать при раз­личных ограничениях по точности. Исходя из своих возможностей реше­ния таких задач, они должны были оценивать их значимость-тревожность. В исследовании участвовали пилоты разной квалификации (22 человека), и каждый из них оценивал таким образом семь различных задач. Соотнося оценки пилотов с располагаемыми средними резервами точности по каж­дой ]'задаче, мы получили зависимости C*(ores), связывающие эти сред­ние показатели. На рис. 3 тонкой сплошной, пунктирной и штрих-пунк­тирной линиями представлены результаты эксперимента по 1-ой и 4-ой задачам, причем по 1-ой задаче отдельно показаны результаты пилотов I-го и Ш-го класса. Как видно из рис. 3, кривые оказались близки к экс­понентам.

Проведенный анализ этих кривых показал, что между резервом точ­ности задачи и ее значимостью для пилотов существует связь, которая мо­жет апроксимироваться следующей формулой:

C(5res)=:^eS, (4)

ГдеТ^(5ге8) — значимость-тревожность задачи как функция резерва точ­ности,

Вий. Условимся для краткости определять это понятие одним словом «тревожность».

Чтобы яснее представить проблему, воспользуемся конкретным примером. Представим себе, что человеку требуется пройти по тол­стой, но узкой дубовой доске длиной в пять метров. Доска эта поло­жена на высоте около метра над землей. Такая задача, естественно,

image013


Рис. 3. Зависимость значимости задач от располагаемого резерва точности (5гез)


С* с


Чч ¿и оич а____ , _______ [

¡задача ДСрі100 Ьсрш


300


400 = 500/ ' ‘ 600


Окажется для него довольно простой и не особенно тревожной. Те­перь предположим, что та же доска переброшена над глубоким овра­гом. Новая задача, конечно, станет для него намного более тревож­ной, причем, только потому, что в ней существенно возрастет цена ошибки. Тревожность задачи является функцией, с одной стороны, возможности возникновения ошибки, а с другой — тяжести вытека­ющих из нее последствий.

Для проверки этой гипотезы мы провели специальное исследова­ние. В нем участвовало 50 человек студентов — психологов и инже­неров.

подпись: 385В первой части этого исследования испытуемым предъявлялось шесть вариантов возможных последствий ошибки, возрастающих по степени их тяжести: 1) микротравма, 2) легкая травма, 3) средняя травма, 4) тяжелая травма, 5) инвалидность и 6) смертельный исход. Каждому испытуемому выдавался лист миллиметровой бумаги, где были начерчены оси координат длиной по 10 см. По горизонтальной оси откладывался показатель тяжести последствий ошибки (5), при­чем в начале этой оси была отмечена точка 1, соответствующая мик­ротравме, а в конце — точка 6, обозначающая смертельную травму. Испытуемые должны были на этой оси проставить точки 2, 3, 4 и 5, определяющие травмы промежуточной степени тяжести, причем сде­лать это таким образом, чтобы расстояния между точками соответ­ствовали различиям в отношении испытуемых к степени тяжести этих событий.

25. Бессознательное, IV

После градуировки горизонтальной оси по шкале тяжести последст­вий испытуемым предлагалось выполнить вторую часть задания. Здесь требовалось оценить те же шесть вариантов последствий ошибки с точки зрения возможности возникновения каждого из них. Они должны были указать шансы, при которых возможность возникновения каждого послед­ствия делает задачу уже тревожной. Эти шансы по каждому варианту пос­ледствий они должны были отложить, в виде ординат вертикальной шкалы графика (Р), проградуированной в процентах (от 0 до 100). Затем, соеди­нив отмеченные на плоскости координат точки, каждый испытуемый полу­чал кривую Р (5). Эта кривая определяла на графике границу между зада - ами, которые еще нельзя назвать тревожными (под построенной кривой), и задачами тревожными — над этой кривой.

подпись: /ц иис^иічслипоіи
интервал при$=0; 999
подпись: рис. 4. граница, с которой задача начинает воспрниматься как тревожная, в связи с возможностью и тяжестью отрицательных последствий. доверительные интервалы на уровне достоверности 0, 999image017подпись: их 10
 
$ 5 ii
«5 ^

подпись: же показаны доверительные интервалы статистических оценок на уровне достоверности 0,999.
в результате была построена кривая, описывающая связь сте-
Построенные таким образом графики были подвергнуты статиче­ской обработке, в результате которой была получена осредненная по всему массиву испытуемых кривая, представленная на рис. 4. Там


Пени тяжести последствий ошибки (5) и шансов на ее возникновение (Р), при которых задача становится для испытуемых уже тревожной. Кривая получилась спадающей по экспоненциальному закону. Сле­дует отметить, что индивидуальные кривые имели ту же форму, но располагались на разных уровнях относительно осредненной кривой. Как можно предположить, у людей более тревожного типа, менее уве­ренных в себе эти кривые легли ниже средней, а у менее тревожных и более самонадеянных — выше среднего уровня. Следовательно, • данную методику можно считать своего рода тестом, оценивающим индивидуальные уровни тревожности испытуемых.

Третий этап данного исследования был аналогичен второму и от­личался от него лишь тем, что здесь испытуемым давалось задание указать шансы и построить кривую для условий, когда задачи вос­принимаются ими лишь как слегка тревожные, затем построить еще две кривые для задач, которые являются для них очень тревожными и исключительно тревожными. Таким образом, каждый испытуемый строил, кроме первой кривой, описывающей тревожные (Т}) задачи, также кривые задач, слегка тревожных (Т2), очень тревожных (Т2) и исключительно тревожных (Т3).

После статистической обработки результатов исследования по­следних двух этапов были построены четыре осредненные кривые, со­ответствующие четырем расположенным по возрастанию уровням тревоги (рис. 5). Все эти кривые, как видно из рис. 5, оказались при­мерно экспоненциальными. Это означает, что задача будет сохра­нять свой уровень тревожности, если с увеличением тяжести послед­ствий возможных в ней ошибок будет пропорционально возрастать неопределенность появления таких последствий.

Итак, мы получили четыре осредненные зависимости различных уровней тревоги как функции возможности и тяжести физической опасности. С помощью этих зависимостей можно, зная оценки субъ­екта тяжести ожидаемой физической опасности и возможности ее ре­ализации, сделать заключение о том, в какой мере индивидуальный уровень тревоги адекватен общепринятым уровням тревоги в подоб­ных случаях.

Аналогично тому, как была установлена зависимость влияния возможности и тяжести физической опасности на тревожность зада­чи, были получены зависимости этого показателя от возможности и тяжести социальных наказаний, а также материальных потерь. Из - за ограниченности объема настоящей статьи мы не будем останавли­ваться на этих исследованиях (см. [7*1). Здесь же мы только отме­тим, что в этих исследованиях были получены кривые, очень близ­кие по форме и расположению представленным на рис. 5. Это свиде­тельствует о том, что независимо от природы действующей опасно­сти (физической, социальной или связанной с материальными поте­рями), вызываемая ею тревога как функция уровня тяжести опас­ности и возможности ее реализации формируется примерно по одним и тем же законам.

5

Если уровень тревоги определить отношением лт=—, то на основе

Н

Анализа характеристик, представленных на рис. 5, можно заключить, что четыре рассматриваемых уровня тревоги будут определяться величинами: Лт1^1,5, ЛМ«2Д Лт2»2,5 и Лт3»3,0.

Используем описанную методику для оценки уровня тревоги, связан* ного с решением двух рассмотренных выше задач прохождения по узкой доске. Когда доска расположена на высоте метра над землей и возможность

Падения с нее человек определит шансами Р = 10%, а тяжесть последствий этого —микротравмой, то, как следует из рис. 5, такая задача будет соот­ветствовать уровню его тревоги много ниже Ат0 (немного тревожного). Ко­гда же доска будет располагаться над глубоким оврагом и вероятность па­дения будет оцениваться так же (Р = 10%), а его последствия как «инвали­дность», то, согласно тому же рисунку, получим, что такая задача будет восприниматься как очень тревожная (соответствовать уровню Лт2)-

image020

Рис. 5. Различные уровни тревоги в связи с физической опасностью


Таким образом, по тому, как человек оценивает возможность появления ошибки (ее шансы) и тяжесть ожидаемых ее последствий, можно определять его уровень тревоги, связанной с разрешением этой задачи. Следовательно, появляется возможность учитывать фак­тор значимости-тревожности при проектировании роботов в расчете, что в соответствии с ростом значимости разрешаемой задачи их ме­ханизм будет автоматически перестраиваться на более точную и на-

388


Дежную работу. Тогда роботы будут действительно имитировать по­ведение людей, которые в зависимости от значимости задач решают их с разной энергетической мобилизацией Г9]. Это, очевидно, будет способствовать устранению недостатков исследований «искусственно­го интеллекта», на которые указывает в своем докладе О. К. Тихо­миров Г17].

5. В описанном выше исследовании в целях выявления значимо­сти для испытуемых решаемых задач предусматривались количест­венные оценки шансов возникновения ошибок с теми или иными по­следствиями. Однако, как отмечается в ряде упомянутых выше до­кладов (О. К. Тихомиров, Д. И. Шапиро, П. Б. Шошин), людям свой" ственно в мышлении и общении оперировать нечеткими оценками. «Элементами мышления человека,—пишет Л. А. Заде [5,7],—являются не числа, а элементы некоторых нечетких множеств или классов объ­ектов, для которых переход от «принадлежности» к «непринадлежно­сти» не скачкообразен, а непрерывен». Когда человека спрашивают о возможности наступления того или иного события, ему легче опреде­лить ее нечетким понятием типа «редко» или «часто», чем называть в цифрах его шансы. Более того, при выборе слова, выражающего нечеткое понятие, человек волей-неволей передает свое отношение к явлению, стоящему за этим понятием. Это легко показать на приме­ре. Предположим, имеется высказывание: «Петр получил премию 30 рублей». Оно вполне конкретно определяет, кто получил премию и какую, Однако, представим себе, что кто-то по этому поводу ска­зал: «Петр получил большую премию», а кто-то другой — «Петр по­лучил маленькую премию». В двух последних высказываниях дис­кретное значение премии заменено словами, относящими величину премии к некоторому нечеткому множеству, в одном случае — «боль­шая», а в другом — «маленькая». С информационной точки зрения новые высказывания стали менее информативными. Однако исполь­зование нечетких слов позволило людям выразить свое отношение к этому событию — высказывания выиграли в эмоциональном плане.

Все сказанное навело нас на мысль проведения дополнительного исследования данного вопроса, в котором испытуемые могли бы оце­нивать опасные события, относя их к тем или иным категориям не­четких множеств. Следует отметить, что и в описанном исследовании были использованы нечеткие понятия, определяющие степень тяже­сти последствий ошибки (микротравма, тяжелая травма и т. п.) — там они выступали как квалификаторы. В данном же исследовании были применены нечеткие множества несколько другого рода.

Как следовало из предшествующей серии экспериментов, в них значимость-тревожность задач оценивалась, исходя из двух критери­ев: степени тяжести последствий ошибки и возможности реализации этих последствий. Оба эти критерия можно выразить рядами нечет­ких множеств. Так, критерий тяжести можно определить по тому, к какому из следующих множеств интенсивности будет отнесено рас­сматриваемое событие: «нулевая», «исключительно слабо», «очень слабо», «слабо», «не слабо — не сильно», «сильно», «очень сильно», «исключительно сильно», «предельно сильно». Критерий же возмож­ности можно определить, исходя из того, к какому из следующих множеств будет она отнесена: «никогда», «исключительно редко», «очень редко», «не редко — не часто», «часто», «очень часто», «ис­ключительно часто», «всегда». В данном случае мы используем не­четкие множества, которые относятся к классу модификаторов.

В исследовании участвовали студенты университета отделения математики и физики (30 человек). Проводилось оно примерно в той же последовательности, что и предшествующее. В первой части ис­следования стояла задача построения шкал двух рассматриваемых групп нечетких множеств. Вначале испытуемым предъявлялись ука­занные выше девять наименований множеств интенсивности и пред­лагалось каждое из них оценить по десятибалльной системе. Ана­логичным образом они оценивали и множества возможности. Пос­ле этого им раздавались листы миллиметровой бумаги, на ко­торые были нанесены оси координат (каждая длиной по 10 см): ось абсцис была названа осью «интенсивности», а ось ординат — осью «возможности». На эти оси испытуемые должны были в соот­ветствии с указанными ими баллами нанести шкалу интенсивности и возможности.

Далее им предлагалось отметить на плоскости координат точ­ку «сильно-часто» и давалась следующая инструкция: «Представьте себе, что Вы — работник электросети и в результате Вашей ошибки Вы можете получить повреждение различной степени тяжести. Сло­жилась ситуация, когда «часто» возникают «сильные» повреждения. Вдумайтесь в эту ситуацию, отмеченную точкой «сильно-часто» и спра­ва, а также слева от этой точки отметьте на плоскости все другие точки, равнозначные заданной». Отобрав такие точки, испытуемые должны были их и исходную точку соединить кривой. Таким путем, т. е. методом построения «кривых безразличия» [12], строились кри­вые относительно еще четырех точек: «очень слабо-очень редко», «слабо-редко», «не слабо-не сильно — не редко-не часто» и «очень сильно-очень часто». Каждый испытуемый строил в общей сложности пять кривых, соответствовавших различным уровням тревожности.

После статистической обработки всех построенных графиков бы­ли получены осредненные кривые пяти уровней тревожности, пред­ставленные на рис. 6. Около каждой кривой пунктиром показаны границы доверительного интервала на уровне достоверности — 0,99. Нижние кривые — меньших уровней тревожности оказались близки к кривым, полученным в ранее описанном исследовании.

Последнее исследование несколько раз повторялось* Использо­вались иные способы шкалирования нечетких множеств интенсивно­сти и возможности, предлагалось строить кривые тревожности для си­туаций, где опасность заключалась в социальных показаниях. В от­дельных опытах испытуемые строили «кривые безразличия» для за­дач, где шла речь о различных положительных подкреплениях раз­ных интенсивностей — здесь уже строились кривые разных уровней значимости-ценности. И примечательно, что кривые значимости полу­чались примерно такими же, как на рис. 6.

Данные кривые могут использоваться для определения уровня значимости различных событий. Для этого достаточно, чтобы‘человек в терминах указанных множеств интенсивности и возможности опре­делил оцениваемое событие. Если вернуться к примеру с задачей, где требовалось пройти по узкой доске, то в первом, простом, случае возможность падения могла оцениваться выражением «очень редко», а тяжесть повреждения — словами «очень слабо». В таком случае, как видно из рис. 6, мы попадаем в точку И2, расположенную на кри­вой самого низкого уровня тревоги. Когда же нужно было пройти по той же доске над глубоким оврагом, то возможность падения здесь могла оцениваться словом «часто», а тяжесть повреждения — выра­жением «очень сильно». При таких оценках, как видно из того же рисунка, мы попадаем в точку, близкую к кривой самого высокого уровня тревожности. Однако попробуем представить себе, что вторую задачу решает цирковой канатоходец. Он, вероятно, оценит возмож­ность падения с такой доски как «исключительно редко», но если это случится, то интенсивность повреждения тоже как «очень сильно». 390

При таких оценках, как можно заключить из полученных кривых, уровень его тревоги будет таким же низким, как и в первой задаче.

Полученные в данном исследовании характеристики были ис­пользованы для автоматизированного анализа ошибок управления [3]. Опрашивая подобным образом оператора, допустившего ошибку, о различных вариантах решения возникшей задачи и вытекающих

image021

Рис. б - Зависимость уровня тревоги от возможности и интенсивности отрицательных воздействий. Доверительные интервалы на уровне достоверности 0, 99


Из них возможностях и «интенсивностях» выигрышей и проигрышей, можно с помощью специальной программы ЭВМ [4] определять зна­чимость для оператора различных вариантов решений, взвешивать их и на этой основе делать заключение о психологических причинах до­пущенной им ошибки. Тем самым появляется возможность не только количественно оценивать значимость для человека тех или иных дей­ствий, задач, но и учитывать фактор значимости при автоматизирован­ном анализе его поступков.

Поскольку фактор значимости является продуктом как осознан­ных, так и бессознательных проявлений человека, то можно сказать, что открывается возможность учитывать и бессознательные проявления :индивида при автоматизированном анализе его поведения.


Данное исследование показало, что по нечетким оценкам, кото­рые используются человеком, можно судить о значимости для него различных событий. И нам представляется, что в дальнейшем, более глубоком изучении других нечеткостей, свойственных поведению лю­дей, кроются большие возможности для выявления механизмов чело­веческой психики, в том числе — ее бессознательных проявлений.

CONCERNING THE FACTOR OF SIGNIFICANCE AND THE TECH­NIQUES OF ITS QUANTITATIVE ESTIMATION

M. A. KOTIK Tartu University UMMAR Y

The papers presented at the Symposium and dealing with the determina­tion and evaluation of significance as a psychological index are analysed. An attempt is made to refute the pessimistic assertions of some authors on the im­possibility of a rigorous definition of the indicated concept. A variant defini­tion is proposed. A number of methods of quantitative estimation of the sig­nificance index are described, as well as the results of a practical use of such estimation in studying the activity of a human operator and in computer­ized analysis of errors of control.

ЛИТЕРАТУРА

I. БАССИН Ф. В., К развитию проблемы значения и смысла. Вопросы психологии, 1973,

№6, 13—24.

2. ВЫГОТСКИЙ Л - С., Избранные психологические исследования, М., 1956-

3. ЕМЕЛЬЯНОВ А - М., Метод анализа управляющей деятельности человека посредст­

Вом фреймов и специальной модальной логики, Изв. АН СССР, Техническая ки­бернетика, 1980, № 4.

4. ЕМЕЛЬЯНОВ А. М., Алгоритм и программа управляющей деятельности диспетчера

Автоматизированной информационно-поисковой системы АИПС — ГосФАП СССР П004328. Информационный бюллетень «Алгоритмы и программы», ВНИТЦентр, 1980а, 3/35/.

5. ЗАДЕ Л. А-, Основы нового подхода к анализу сложных систем и процессов приняв

Тия решения. В кн.: Математика сегодня, М., 1974, №7, 5—48.

6. КОТИК М. А., Саморегуляция и надежность человека-оператора, Таллин, 1974.

7. КОТИК М. А., Психология и безопасность, Таллин, «Валгус», 1981 •

8. КОТИК М. А-, СИРТС Т. К-, Влияние отношения к опасности на аварийность, Сб»

Восприятие и социальная деятельность. Ученые записки Тартуского государствен­ного университета, вып. 638, Труды по психологии, Тарту, 1983, 121—133.

9. КОТИК М. А., Влияние цены ошибки на представление о неопределенности задачи.

Тезисы IX Всесоюзного симпозиума по кибернетике, т. Ill, М., Научный Совет по проблеме «Кибернетика» АН СССР, 1981, 80—82.

10. КОТИК М. А-, ЕМЕЛЬЯНОВ А. М., Ошибки управления, Таллин, «Валгус», 1985.

II. ЛАЗАРУС Р-, Теория стресса и психофизиологические исследования. В сб.: Эмоцио­

Нальный стресс, Л-, 1970, 178—208.

12. ЛАРИЧЕВ О. И., Наука и искусство принятия решения, М., 1979.

13. ЛЕОНТЬЕВ А. Н-, Деятельность, сознание, личность, М., 1975.

392

14. ПРИБРАМ К-, Языки мозга, М., 1975.

15. РУБИНШТЕЙН С. Я-, Использование времени как показателя осознаваемых и нео­

Сознаваемых мотивов личности. В кн.: Бессознательное: природа, функции, мето­ды исследования, т. III, Тбилиси, Мецниереба, 1978, 644—650.

16. СИМОНОВ П. В., Эмоциональный мозг., М., 1981.

17. Бессознательное: природа, функции, методы исследования, VIII, Тбилиси, Мецние­

Реба, 1978.

18. KOTIK N. A., On the influence of dangerousness on the conception of task uncertainty.

В сб.: Проблемы когнитивной психологии. Ученые записки Тартуского государст­венного университета, вып. 522. Труды по психологии, т. VI, Тарту, 1980, 3—21-